Как-то мы по дороге из Мышкина в Углич зашли в опустевшую деревню. На печке в одном доме еще сиротливо лежало березовое полено, от которого когда-то щипали лучину для растопки. На крылечке — маленькая наковаленка для отбивки косы. А ЗА ИЗБОЙ с проломившейся крышей буйно разросся терновник. Все, что уцелело от одичавшего сада. Ягоды терпкие, крупные. Понравились они не только нам. Сюда, как оказалось, постоянно ездили жители из соседнего Старова собирать их на вино или варенье.
Как-то мы по дороге из Мышкина в Углич зашли в опустевшую деревню. На печке в одном доме еще сиротливо лежало березовое полено, от которого когда-то щипали лучину для растопки. На крылечке — маленькая наковаленка для отбивки косы.
А ЗА ИЗБОЙ с проломившейся крышей буйно разросся терновник. Все, что уцелело от одичавшего сада. Ягоды терпкие, крупные. Понравились они не только нам. Сюда, как оказалось, постоянно ездили жители из соседнего Старова собирать их на вино или варенье. Вообще, терновник характерен для мертвой деревни, он сохраняется дольше других фруктовых деревьев. А вот в опустевшую деревню Глинки, что в другом конце Мышкинского района, ездили одно время за орехами. Там кто-то из прежних жителей посадил у своего дома лещину — орешник.
В этом году был большой урожай яблок. В мертвых деревнях кое-где уцелели яблони. К ним знающие люди добирались на автомашинах. Правда, иногда в таком заброшенном огороде можно и кабана встретить, который еще подумает, прежде чем уступит тебе сытное место. В школе у деревни Спирдово когда-то учительница развела хороший сад: яблони, сливы. Хозяйка уже давно умерла, развалилась и бывшая школа, а вот яблоки хоть и одичали, но все еще вкусные. Заброшенных садов и огородов становится все больше на нашей земле — это следствие отторжения ее от крестьянина.
Одичавшие огороды уже не диво и у самого райцентра. В конце сентября, в ясный денек Рождества Богородицы, у автодрома, прославившегося тем, что там якобы нашли 200 тысяч евро, я увидел красневшую в кустах яблоню. Это китайка, веток было не видно от маленьких, ярких, уже размягчившихся, как повидло, плодов. Такой сорт чаще выращивали на варенье. Неподалеку — вторая. Теперь эти пуды фруктов никому не нужны. Даже птицы их пока не тронули. Стоял я и удивлялся обильному урожаю. Вот где по русской земле действительно пропадает не одна тысяча, а миллионы евро.
Николай СМИРНОВ,
Мышкин.







