Этого цвету много по свету

Утром в воскресенье на улицах Мышкина пустынно. Лишь священник идет служить в Успенский собор, да на Волге с рассвета уже рыбаки пытают счастья. Удивительно, но у воды, на берегу, и тише, и теплее. Река недвижима, осенние леса будто замерли. А в канаве у парома рядом с окурками и сигаретными пачками синеватыми огоньками вспыхнули большие кусты цветов. Начало октября, а они располыхались по-весеннему. Это многолетние астры, уже одичавшие.

Утром в воскресенье на улицах Мышкина пустынно. Лишь священник идет служить в Успенский собор, да на Волге с рассвета уже рыбаки пытают счастья. Удивительно, но у воды, на берегу, и тише, и теплее. Река недвижима, осенние леса будто замерли. А в канаве у парома рядом с окурками и сигаретными пачками синеватыми огоньками вспыхнули большие кусты цветов. Начало октября, а они располыхались по-весеннему. Это многолетние астры, уже одичавшие. Когда-то здесь была улица, стояли жилые дома, радовали урожаем плодородные огороды.  А теперь остались от них лишь упрямые одичавшие цветы, которые и в октябрьские холода не сдаются, будто все ждут, что вернутся к ним хозяева. «Этого цвету много по белому свету», — вспоминается  пословица о таких цветах. Сколько теперь их по заброшенным деревням и опустевшим русским селам? И всегда, глядя на них, вспоминаются люди.

ПоделитесьShare on VKShare on FacebookTweet about this on TwitterShare on Google+Email this to someonePrint this page