Где и поговорить с народом, как не в магазине? Захожу, прислушиваюсь, о чем так увлеченно толкуют две женщины. Продавщица, уже немолодая, печальная, рассказывает своей знакомой: «Два дня летом, в жару, когда над Мышкином сгустился смог, было трудно, до удушья, дышать. И стало почему-то страшно. Не веришь? Я сама удивляюсь. Я даже объяснить не могу, отчего нашел такой страх». «МОЖЕТ, ощущение заброшенности?» — предположила покупательница. «Да, и это тоже, — ответила продавщица.
Где и поговорить с народом, как не в магазине? Захожу, прислушиваюсь, о чем так увлеченно толкуют две женщины. Продавщица, уже немолодая, печальная, рассказывает своей знакомой: «Два дня летом, в жару, когда над Мышкином сгустился смог, было трудно, до удушья, дышать. И стало почему-то страшно. Не веришь? Я сама удивляюсь. Я даже объяснить не могу, отчего нашел такой страх».
«МОЖЕТ, ощущение заброшенности?» — предположила покупательница. «Да, и это тоже, — ответила продавщица. — Не слышно было, что у нас в области тушат пожары. Наоборот, по телевизору объясняли, что у нас все спокойно. А гарью тянет от Подмосковья. Но в это верилось с трудом».
Я вспомнил, как московские туристы, побывавшие в те жаркие дни в Мышкине, подтверждали то же самое: было страшно! Они рассказывали, что в Москве в это время сильно увеличилась смертность. В моргах тогда образовывались даже очереди. На кладбищах гробы стояли в ряд. Да и правда, испереживаешься, когда с утра занимаешь очередь в морг, чтобы взять своего покойника, и только к вечеру получаешь тело для захоронения. Столько было трупов. Смог и страх погубили в минувшее лето многих столичных жителей. Некоторые москвичи даже эвакуировали своих больных родственников в глубинку, поближе к Волге. А тут еще разговоры, что пожары в лесах не тушат, отбивают от огня только правительственные дачи.
Думается, что страх или беспокойство разной степени — это постоянное состояние многих жителей нашей страны. Страх потерять работу — на что жить? Страх перед болезнью — на лекарства и лечение нет расходной статьи в домашнем бюджете. И так далее. Недавно услышал по сарафанному радио такую весть: в Мышкине снова появились помирушники. И не какие-нибудь бомжи, а работающие люди. Зарплата уборщицы или санитарки не позволяет жить по-человечески.
Общественное мнение считает примерно так. Страх в обществе родится от того, что многие слои здесь чувствуют себя обездоленными, а то и вовсе ненужными. А власть и при кризисе живет неплохо, не зря пишут о новых миллиардерах. Однако попытаемся взглянуть на эту ситуацию поглубже. И окажется, что заинтересовавшие нас страх и тревога хорошо описаны за две тысячи лет в разных книгах.
Откроем труды ученого-физиолога, нашего земляка Алексея Алексеевича Ухтомского, жившего подолгу в Рыбинске. Он окончил кадетский корпус, Московскую духовную академию, а затем естественное отделение физико-математического факультета Петербургского университета, где с 1922 года заведовал кафедрой. Его дневники и письма были опубликованы лишь в последнем десятилетии. Там немало сказано о сатанинских и содомитских сторонах нашей жизни. Как ученый, он пытался исследовать, что же чувствует душа, сталкиваясь с силой князя мира сего. В письме к близкому другу он признается: «Еще в Петрограде, как помните, у меня было чувство страха перед улицей и перед собранием народа. А теперь все чаще начинаю понимать состояние наших старообрядцев-странников, ощущавших реально, что Антихристом наполнена земля, осквернена вода, заражены поселения, загрязнен и самый воздух над нами».
Совсем другой по характеру человек — Георгий Чулков — душевный приятель Александра Блока, еще его попросту называли собутыльником поэта — написал в конце жизни небольшую повесть об этом страхе. О том, что не от террора НКВД ужас исходил в сталинское время, а от невидимо втеснявшегося все глубже в жизнь Антихриста. Так трактовал обстановку тридцатых годов прошлого века этот при царе побывавший за революционную деятельность в ссылке литератор. Вот о чем вспоминал я, выйдя из магазина, где в последнее время все растут и растут цены.
Николай СМИРНОВ,
Мышкин.







