Самая настоящая семейная выставка открылась в Союзе художников на Максимова, 15. Здесь широко и торжественно явил публике свои творения народный художник России Адольф Булдыгин. А рядышком, в маленьком зальчике, скромно присоседились картины его дочери — Натальи Старковской. Адольф Федорович отметил 75-летний юбилей и 55-летие творческой деятельности. А Наталья… Впрочем, женщине напоминать о ее возрасте не комильфо. Да и Адольфу Федоровичу его лет никто не дает.

Самая настоящая семейная выставка открылась в Союзе художников на Максимова, 15. Здесь широко и торжественно явил публике свои творения народный художник России Адольф Булдыгин. А рядышком, в маленьком зальчике, скромно присоседились картины его дочери — Натальи Старковской.

Адольф Федорович отметил 75-летний юбилей и 55-летие творческой деятельности. А Наталья… Впрочем, женщине напоминать о ее возрасте не комильфо. Да и Адольфу Федоровичу его лет никто не дает. Наоборот, все по-доброму завидуют его неуемной энергии. Булдыгин — самый настоящий трудоголик, чемпион по созданию ночных этюдов. В 69 рванул в Париж и, как мальчишка, носился по музеям.

В своем кругу он слывет эрудитом, знатоком французской и итальянской живописи. Много пишет с натуры — все времена года. Его влекут скромные провинциальные городишки: Плес, который так любил изображать Левитан, тихий Романов-Борисоглебск. Даже шутка есть: в Костроме на каждом углу Булдыгин с мольбертом стоит. Особенно западает в душу крохотная картина со смешным названием «Зимка». Зима, белая, светлая, особо любима художником. Она, по его мнению, наиболее соответствует характеру русского человека.  На полотне старые запущенные яблоньки и рядом древняя старушка, ломающая ветки. Слитые воедино, они вызывают острую жалость.

И в быту  Адольф Федорович  хорош. К нему даже прилипло прозвище Артист. Забавник еще тот. Живет людям в радость. Мастерски травит анекдоты, может лихо сплясать, состругать рамочку для картины. Да и в Союзе вес имеет. В свое время ему даже предлагали возглавить художественное училище. Но Булдыгин отказался в пользу творчества. Оно и к лучшему.

Способности к рисованию у Адольфа проявились в раннем  детстве, которое он провел в небольшом, но очень живописном городе Гороховце Ивановской области. А редким именем его наградил отец. Он был военным, пограничником и погиб в первый месяц войны. Во время учебы в художественной школе и училище, куда способного Адольфа приняли в 15 лет, он любил рисовать храмы, за что ему очень доставалось от воинствующих атеистов. Еще он с удовольствием вспоминает, как давным-давно, во время службы в Чите, он иллюстрировал рассказы в армейской газете «На боевом посту» и даже отважился сделать несколько политических карикатур, за что ему досталось от самодура-генерала.

Картины подчас носили странные названия типа «Профилактика самолета», но солдатики выходили как живые. А вот торжественных, помпезных портретов на заказ Булдыгин никогда не писал. Хотя, случалось, и к нему присылали какую-нибудь передовую доярку. Одну из них он запомнил особенно. Она вошла к нему в мастерскую — дородная, раскрасневшаяся, в расписной шали. Ему, городскому жителю, даже аромат навоза и парного молока,  исходящий от женщины, был приятен. Доярка казалась поразительно живой, и не хотелось заключать ее в рамки портрета.

Но в чем Адольф Федорович добился настоящих высот, так это в карикатуре и шарже. Здесь он настоящий король. Шаржей Булдыгин сделал великое множество. Особенно на своих друзей-художников. Те полушутливо-полусерьезно говорят, что дружить с Адольфом даже опасно. Больно уж проницателен, знает много. Правда, слабостями людскими никогда не играет, относится ко всем по-доброму, без ехидства. В экспозиции целая галерея знакомых лиц: Владимир Затучный, спеленутый, как младенец, таращит на мир голубые глазенки, разгневанный Сергей — Серега Севрикеев, покойный Валентин Леонтьев…

Сей живописец, видимо, отличался феноменальной рассеянностью. К шаржу приписки имеются — животики надорвешь: «Отправил почтой 100 рублей — не знаю кому, сетку с пивом терял 11 раз, кошелек пустой — 83 раза, а учеников не терял». В другой серии — «Музейные люди» — научные сотрудники художественного музея: Нина Голенкевич, Надежда Воинова и бывший директор Надежда Петрова в виде оперной певицы у микрофона и с большим бюстом — совсем как Монсеррат Кабалье. Себя художник изобразил в виде парижского нищего, то бишь клошара. Эта работа того самого французского периода, когда Адольф Федорович два месяца жил и работал в городке искусств, находящемся на берегу Сены, в пяти метрах от Нотр-Дам де Пари. Нищих в Париже пруд пруди. Они вольготно располагаются в центре города, где много теплых решеток и их никто не гонит. Они сладко посапывают, завернувшись в спальные мешки, а рядом лежат кепка для подаяния и неизменная бутылка. Среди нищих, как это ни прискорбно, немало дам, особенно бальзаковского возраста. Многие из них с собаками. Животные в отличие от дам выглядят ухоженными и откормленными. А что касается карикатуры, то на ней художник, несмотря на позу — он стоит на коленях с протянутой рукой, — получился весьма комичным.

Чего стоит, например, пустой этюдник, в котором пауки сплели паутину, с крышкой, где изображена грудастая парижская девица, танцующая канкан. Жрицы любви в Париже, как и нищие, не переводятся. И корявая надпись сверху: «Же не манж па сис Жур» в авторской, то бишь булдыгинской, транскрипции.     

Вот только на любимую дочку у Адольфа Федоровича шаржей нет, о чем он даже жалеет. К слову, он и не думал, что она станет художницей. Хотя разве могло быть иначе?

— Когда я была совсем кроха, папа давал мне большой кусок ватмана и фломастеры, и я, расположившись на полу,   рисовала на них котов и кошек в смешных одежках и дам в красивых платьях. А потом он вырывал у меня листы и хохотал до колик, — вспоминает Наталья.

Эти манерные дамы из высшего света до сих пор царствуют в ее нежнейших акварелях. Иногда даже в компании услужливых кавалеров. К мольберту отец дочку насильно не приучал. Никогда не поправлял и картин.

Папе Наталья подарила огромную банку меда. Он большой сладкоежка. Презентов юбиляру  было много — от огромной кисти, которую Адольф Федорович тут же форсисто засунул в кармашек пиджака, до почетного знака «За заслуги перед городом Ярославлем». Взволнованный до глубины души, он в своей речи был непривычно краток:

— Буду работать, если Бог мне позволит.

А по поводу возраста заметил:

— Все мои друзья, хоть и моложе меня лет на 10 — 15, общаются со мной как с равным. Я для них был и остаюсь просто Адик. Это так приятно!

На это художник Жарков тут же нашелся и объявил дикторским поставленным голосом:

  — Поступило сообщение из паспортного стола. День рождения Адольфу Булдыгину поставили на 20 лет раньше!

Анастасия СОЛОВЬЕВА.

На снимке: Адольф Булдыгин с дочерью Натальей.       

Фото Ирины ТРОФИМОВОЙ.