Автограф президента

Это было в 1996 году, накануне президентских выборов. 3 мая в Ярославль приезжал президент России Борис Николаевич Ельцин. Конечно, были серьезные меры безопасности. Но люков на улице тогда еще не заварили. И простой народ — не отобранный спецслужбами — имел шанс с президентом пообщаться.  Помню, когда кортеж Ельцина подъехал к воинскому кладбищу на Угличской улице, из толпы какой-то дедок кричал: «Борис, к народу обратись!», «Борис, к нам-то поднимись!» «И подойду»,  — сказал Ельцин.

Это было в 1996 году, накануне президентских выборов. 3 мая в Ярославль приезжал президент России Борис Николаевич Ельцин. Конечно, были серьезные меры безопасности. Но люков на улице тогда еще не заварили.

И простой народ — не отобранный спецслужбами — имел шанс с президентом пообщаться.  Помню, когда кортеж Ельцина подъехал к воинскому кладбищу на Угличской улице, из толпы какой-то дедок кричал: «Борис, к народу обратись!», «Борис, к нам-то поднимись!» «И подойду»,  — сказал Ельцин. И подошел. А народ, видимо, ему неприятные вещи стал говорить. Ярославцы такие — и перед царем не сробеют.

Как и тот ветеран-коммунист уже на воинском кладбище. Прямо в глаза Борису Николаевичу — что народ нищает, страна загибается, что люди не будут голосовать за Ельцина. Президенту, конечно, очень неприятно было это слушать! А еще неприятнее — губернатору и местной власти. Что вверенные их попечению люди могут так нелицеприятно о президенте высказываться. И у всех, наверное, была одна мысль: кто допустил, как такая промашка вышла? Но тогда могли еще люди в лицо государю не только комплименты говорить. Сейчас — увы.

А я стоял с блокнотом за спиной Ельцина  и чуть ли не на его спине записывал все это. И коммуниста, и ответ Ельцина. А он отвечал достаточно спокойно, хотя, конечно, чувствовалось внутреннее недовольство. Впрочем, блокнот мой лежал, конечно, не на спине Ельцина, а на спине его многолетнего телохранителя Мендубаева. Тот хоть и пониже был, но как гранитная скала. А сзади меня дергал за плечо и шипел — как сюда влез, зачем влез — тогдашний пресс-секретарь президента Медведев. Я только отбрыкивался: не мешайте, мол, записывать золотые слова президента.

4 МАЯ мне позвонили с радио «Свобода», где я изредка выступал с сообщениями. Правда ли, что у Ельцина в Ярославле случился инфаркт и он лежит в городе в больнице? Американцы, мол, не зафиксировали взлета президентского самолета из Туношны. Говорю: я не в курсе, пойду узнаю. А было воскресенье. И только вышел на улицу, смотрю: знакомый кагэбэшник (фээсбэшник) идет с женой и дочкой. Мирно так, спокойно гуляют, мороженое кушают. Даже спрашивать его не стал. Звоню на «Свободу»: Ельцина в Ярославле нет. Иначе бы все спецслужбы на ушах стояли, то есть на боевом дежурстве.

А что же с Ельциным произошло накануне? Говорят, по дороге в аэропорт захотелось президенту выпить — кто же не знает его слабость. Несколько машин с Ельциным и нашим руководством оторвались от основного кортежа, где ехала и Наина Иосифовна, верный президентский страж, и свернули в лесопосадки…

На следующий день, 5 мая, еще чудесатее. Звонят из администрации президента и приглашают меня как главного редактора на встречу с Борисом Николаевичем 6 мая в его резиденции на Воробьевых горах.

Думаю, что встреча с ярославцами произвела на Ельцина впечатление, насторожила его: не так уж его любит и хвалит народ, как об этом рассказывает окружение. И срочно нужно поправлять ситуацию. Собралось в резиденции президента человек 200. Главные редактора со всей страны и человек 50 так называемых тогда доверенных лиц — известных в стране персон, вызвавшихся агитировать за Ельцина. В большом зале накрыты столы — шикарная посуда, столовые приборы. А вот закусочка, на мой взгляд, скудновата. Но мы, журналисты, народ небалованный.

И вот первый тост, второй. К микрофону посреди зала выходят доверенные лица — Геннадий Хазанов, Юрий Никулин, Элина Быстрицкая. И ну хвалить Ельцина: и великий, и мудрый, и народ как один за вас проголосует. Ибо любезны вы ему. Сидит в президиуме Борис Николаевич — лицом светел.

И тут я — вечно из-за своей несдержанности в истории попадаю — говорю: «Неправда все это!» А наш стол торцом упирается в президиумный, и я метрах в пяти от Ельцина. Он так удивленно на меня взглянул, а потом и говорит: «А ну, спорьте, спорьте!»  И показывает на микрофон. А там уже Гарри Каспаров стоит. В общем, у столичных ребят совсем иная моторика — ни одному редактору не дают выступать.

Подхожу и говорю: «Гарри Кимович, президент велел мне выступать». Каспаров пошел на место, а меня понесло. Вкратце смысл был такой:

— Борис Николаевич, обидно слушать все эти хвалебные речи. Все это неправда. Мы, ярославцы, всегда вас поддерживали, с 90 года, голосовали за вас (тогда я искренне говорил это), но опасаемся, что выборы, а до них чуть больше месяца, вы проиграете. Здесь говорили о каких-то штабах в регионах, ваших выборных структурах — ничего этого нет. Мы журналисты,  народ информированный и знаем, что это миф.

Сидит в президиуме Николай Егоров, тогда руководитель президентской администрации и одновременно руководитель предвыборного штаба Ельцина. Потупился.

— …Вот вы принимаете хорошие указы: о поддержке молодых семей, о жилье. А мы в провинции их не знаем. И это большой минус для вас.

— Их публикуют в «Российской газете», — прерывает меня недовольный Ельцин.

— Далеко не все ее читают, Борис Николаевич. Тираж газеты у нас  в области маленький. Нам бы хотелось получать ваши указы напрямую.

В общем, смысл моего выступления был прямо противоположным всем предыдущим: успокаиваться нельзя, положение едва ли не катастрофическое.

Потом, когда в разговоре образовалась пауза, я набрался нахальства, подошел к президиуму, к Ельцину и попросил написать что-нибудь теплое для ярославцев. Борис Николаевич хоть и был, видимо, сердит, но не отказал — начертал: «Ярославцам от будущего (и настоящего) президента. Ельцин».   И тут у президентского стола выстроилась за автографами целая очередь главных редакторов.

И, кажется, он никому не отказал. Общение наше продолжалось часа два. Потом Ельцин поднялся и, выходя, показал на столы: ешьте, пейте, вон сколько всего. Сказал даже с грустью — сам он пил в этот вечер только минералку.

Но мы даже рюмку не успели поднять после его ухода, как оказались в предбаннике. Так профессионально охрана очистила зал.

А буквально на следующий день в редакции «Золотого кольца» появился фельдкурьер со свежими президентскими указами.

Предвыборный же штаб Ельцина возглавил Анатолий Чубайс. И завертелось…

Алексей НЕВИНИЦЫН.

ПоделитесьShare on VKShare on FacebookTweet about this on TwitterShare on Google+Email this to someonePrint this page