Истории предательств похожи одна на другую как все капли воды. И стары так же, как мир. Хоть и считается символом предательства библейский Иуда Искариот, предательство намного древнее христианства. Вспомним знаменитого Брута, предавшего своего повелителя и друга. А за точку отсчета можно взять одного из первых людей Земли — ветхозаветного Каина, предавшего родного брата. А чего стоят братья Иосифа!..

Предательство всегда имеет причины. Такие же, как другие преступления. Деньги, зависть к чужому успеху, ревность. Или самый обычный страх, когда предают по приказу или под угрозой расправы… Те, кто наблюдает за предательствами и предателями, утверждают, что предательство в любом случае наказуемо. Чаще всего свыше. Но зачастую выстоявшие преданные сами чинят суд над предателями. И таких историй на свете немало. Как бы  ни нарушали они заповеди Господни о всепрощении и любви к ближнему, мало найдется на свете людей, которые не приветствовали бы месть за предательство. Иногда такая месть совершается через годы и даже через десятилетия. Вот подлинная история, которую мне недавно рассказал один из ее участников…

БИЗНЕС

ПО-СОВЕТСКИ

В Рыбинске многие знают бизнесмена Николая К. Он начал собственное дело во времена, когда о частном предпринимательстве боялись говорить вслух.

Николай родом из рыбинских купцов. С детства он занимался фотографией, работал в городских фотосалонах. Однажды он решил открыть свой частный фотосалон. Ходил, ходил по инстанциям, где взятками, где уговорами, но получил-таки патент на открытие собственной частной фотостудии. Взамен он обязался вести бесплатно несколько кружков в Доме пионеров. Фотостудия очень быстро развилась и окрепла. Николай зарабатывал достаточно, чтобы по большому блату и по спекулятивной, как тогда говорили, цене купить где-то в Москве через друзей новейшую фотоаппаратуру, а также немецкие фотореактивы, пленку и качественную фотобумагу для цветных фото… В общем, от заказов в его салоне не было отбоя. Налоги и откаты чиновникам он платил исправно. На всех мероприятиях по прославлению советской власти, а именно на демонстрациях по случаю 1 Мая и 7 ноября, на партийных и профсоюзных конференциях он трудился для партии, правительства и чиновников бесплатно. Поэтому крепко стоял на ногах.

Очень быстро Николай заработал тот самый советский минимум, к которому стремились все, да мало кто достигал. Двухкомнатную кооперативную квартиру, дачу, машину «Жигули», мебельные гарнитуры для зала и кухни, дубленки и кожаные пальто для себя и жены, пыжиковую шапку, золотую печатку себе да перстень и серьги с бриллиантами для супруги… Супруга его была женщиной скромной, богатством никогда не хвасталась, бриллианты надевала редко, поэтому жили они тихо и беззаботно.

Однако, несмотря на осторожность, присущую Николаю, лукавый его все равно попутал. В те времена большим дефицитом было то, что сейчас мы в изобилии видим на всех прилавках, торгующих какой-либо печатной продукцией, — так называемые порнографические изображения. Женщины, оголенные выше пояса, и то считались верхом порнографии! А уж ниже пояса, и тем паче половые акты, и вовсе из области фантастики… Но любители этих изображений, разумеется, были во все времена.

И вот Николай решил на этом подзаработать. Фотомоделями служили знакомые девушки, которым он с помощью коллажа приделывал лица либо знаменитых актрис, либо изображений в разных журналах. Постепенно перешел и к половым актам. Но тут уж он никого не заставлял позировать, просто покупал в Москве через знакомых или прямо около гостиниц у иностранцев заграничные журналы и фотографировал целые страницы.

ПОДПОЛЬНАЯ ЛАБОРАТОРИЯ

В скором времени весь Рыбинск да и вся Ярославская область наводнились этой фотографической продукцией. Высшим пилотажем стали игральные карты, где дамы, короли и валеты были представлены в голом виде. Эти карты продавались по двадцать рублей комплект — сумма по тем временам неслыханная!

Разумеется, Николая очень скоро заподозрили. Да и сразу, собственно говоря, подозрение пало именно на него. Кто еще мог в городе заниматься фотографией на столь высоком художественном уровне? Но одно дело — подозрение, которое хоть и мать обвинения, однако без суда ничего не значит. И совсем другое дело — доказательства, с которыми у КГБ и УВД как раз были проблемы. Николая и арестовывали несколько раз, и держали в камере сутками, и обыски у него проводили на работе, в квартире, гараже, на даче, у родителей его и жены… Все было тщетно! На всех допросах он клялся и божился, что никакого отношения к ходящей по городу и области порнопродукции не имеет. И улик не было никаких, его выпускали. А через некоторое время порнофотки появлялись вновь. Николай знал: останови он производство, и точно его заподозрят, поскольку поймут, что испугался.

Мало-помалу КГБ и милиция стали спокойнее относиться к нему и иногда подумывали, что и впрямь это не его рук дело, что фотки заброшены в Рыбинск из других городов. И все как-то поутихло.

Дело в том, что Николай открыл свое производство в подвале дома, где жил его лучший друг — милиционер Владимир С. Они были знакомы с детского сада. Потом учились в одном классе, в одной группе в техникуме. Лишь в армии пути их разошлись. А после армии Владимир пошел в милицию и поступил в высшую школу МВД. Николай же занялся фотографией и чуть позже бизнесом.

Вход в подпол был сделан прямо из квартиры Владимира. Когда-то в этой квартире жили его родители, вот отец и проделал на кухне вход в подвал, огородил себе маленький участок кирпичом для хранения картошки и банок с соленьями-вареньями. ЖЭК не препятствовал, а потом забыл об этом. Ведь часть подвала была занята совсем небольшая. Однако на подпольную лабораторию хватило. Подпольную в самом прямом смысле слова.

О существовании этой лаборатории не знал никто, кроме двух друзей. Николай приходил работать только тогда, когда жены и детей Владимира не было дома. Родным Владимир сказал, что подпол давно замурован и спускаться в него невозможно. Он был, разумеется, в доле. Но показывать явно свое богатство не мог — рядовой милиционер есть рядовой  милиционер, особенно при советской власти.

Беда нагрянула внезапно и невесть откуда. Кагэбэшники пришли в квартиру Владимира, когда никого не было дома. Владимир ушел на ночное дежурство, жена и дети уехали на дачу, а Николай спокойно трудился в подполье. Кагэбэшники взломали дверь, прошли прямой наводкой на кухню и открыли подпол. Там в свете красных светильников советский бизнесмен творил порнографические картинки.

ОКО ЗА ОКО,

ЗУБ ЗА ЗУБ

Николаю дали два года колонии общего режима за изготовление и распространение порнографической продукции. На зоне он, разумеется, с его коммерческими данными не пропал и очень быстро стал заведующим бани, причем вывел баню в передовые, сделав ее лучшей баней исправительно-трудовых учреждений области. Тюремное начальство возило туда целые экскурсии, парило там генералов. А с Николаем начальник тюрьмы в свободное время с удовольствием  играл в шахматы — Николай с детства любил эту интеллектуальную игру и еще в школе стал чемпионом области.

Друг Владимир писал письма, присылал передачки и навещал по мере сил. В Рыбинске с уважением говорили:

— Надо же, милиционер, а не боится подмочить репутацию, дружит с зеком — вот что значит настоящая дружба!

Когда же Николай вышел из тюрьмы, фототворчеством он уже не рискнул заниматься. Да и вся его дорогая, купленная по спекулятивным ценам фототехника была конфискована. Николай пошел в таксисты — это в советское время была профессия, которая позволяла жить не только на зарплату.

А тут и 1985 год подошел. С Михаилом Горбачевым, перестройкой, ускорением и кооперативами. Николай, у которого деньги водились всегда и даже во время ареста и последующих обысков были далеко не все изъяты, тут же открыл в Рыбинске несколько кооперативов. Друг Владимир дослуживал в УВД последние годы, а закон позволял тогда в свободное от работы время подрабатывать в любых местах. Николай сразу же взял его в свою фирму начальником безопасности. На очень большой оклад. Ведь они были неразлучны с детства, и Николай доверял Владимиру, как себе.

А когда Владимир вышел в отставку по выслуге лет,  Николай и вовсе перевел на него почти  весь свой бизнес, сделал Владимира единственным учредителем лучших своих фирм и единственным акционером своих акционерных обществ.

Все шло у них как по маслу, они стали уже почти самыми богатыми предпринимателями малого бизнеса в городе. О досадном уголовном деле за изготовление и распространение порнопродукции Николай уже почти не вспоминал.

И вдруг произошло совершенно неожиданное событие. Незадолго до ухода Владимира из УВД в отставку в одно из последних его дежурств по городу патрульная машина привезла пьяненького мужичка, у которого изъяли удостоверение майора ФСБ. Обычно в таких случаях фээсбэшников отпускали с миром, лишь сообщали начальству. Владимир вызвал начальника ФСБ, сдал ему незадачливого майора из рук в руки. Но на следующий день для куража слил эту информацию журналистам. Над бедным майором потешалась вся пресса города и области! Разумеется, начальству пришлось его уволить, что называется, в расцвете сил. Майор узнал, кто его сдал, и затаил мстительную обиду.

ФАРТОВЫЙ СТУКАЧ

И вот пару лет спустя, когда Николай и Владимир уже вовсю рулили в Рыбинске ресторанами, банками, бильярдными и игровыми салонами, в один прекрасный день бывший майор ФСБ, а теперь скромный охранник какого-то предприятия, явился пред светлые очи Николая.

— А ведь это я руководил твоим делом! — сказал он, представившись вальяжно развалившемуся в кресле бизнесмену с небольшим уголовным прошлым.

— Ну и что? — насмешливо отреагировал Николай. — Я ни на кого не сержусь и все давно забыл.

— Может быть, — не менее насмешливо продолжал бывший майор ФСБ. — Только ты вряд ли забыл мучивший тебя в то время вопрос: кто же тебя сдал? Ты ведь прекрасно понимаешь, что тогда не было такой техники для прослушивания и подсматривания, что ты, как умный мужик, принял все меры предосторожности и был для нас почти недосягаем. Только я ведь в ФСБ курировал в том числе и ментов и прекрасно видел, что Вова С. жаден и завистлив. Это для тебя, погрязшего в деньгах и от удовольствия потерявшего бдительность, Вова был другом детства, всегда готовым прийти на выручку. А для меня, который наблюдал его в совсем другом ракурсе, это был обыкновенный фартовый стукач, хитрый, наглый и жадный мент с гонором.

Я первый тогда его раскусил и понял, что именно через Вову можно проложить путь к твоим голым бабам. Это я умело разжигал в его груди огонь зависти, что он, честный мент, ютится в родительской квартире и имеет жалкую дощатую дачу и оставшийся от отца «Запорожец», а ты, обычный барыга, имеешь и «Жигули», и новую квартиру, и бревенчатый особняк, и бриллианты для жены. И вот он начал потихоньку сдавать тебя. Но не буду возводить напраслину — он, к его чести, долго сопротивлялся. Лишь когда я пообещал, что через комиссионку оформлю ему продажу конфискованных у тебя вещей (раньше был закон: конфискованные у преступников вещи продавались через комиссионные магазины, но обычно директора комиссионок устраивали продажу дефицитных товаров своим. — Прим. авт.), он сдался! И про подпольную лабораторию рассказал, и показал, как плиту на кухне открыть. И время подстроил для нас удобное, и своих на дачу отправил, и сам на дежурство слинял.

Николай поблагодарил за откровения, щедро заплатил обладателю столь ценной информации, выпроводил его и задумался. Когда он сопоставил одно с другим те давние события, в его памяти всплыли детали, тогда как бы не имевшие значения, но сейчас дополнившие недостающие звенья цепи. И вскоре сомнений у него не было: бывший майор сказал чистую правду! Лучший друг оказался предателем.

ГРАФ

МОНТЕ-КРИСТО

Но Николай К. не был бы Николаем К., первым рыбинским бизнесменом, умнейшим человеком своего города и своего времени, если бы сразу бросился на разборки, набил бы морду Вове и выгнал бы его вон! Нет, это было бы очень просто.

Николай К. задумал месть для Иуды в духе графа Монте-Кристо. Для начала он быстро отправил ничего не подозревавшего друга в заграничную командировку на как можно больший срок. Затем заперся у себя в офисе и объявил, что несколько дней никого не принимает. Он стал обдумывать, как осуществить то, что явилось бы самой страшной местью. А самой страшной местью для Владимира была бы нищета. Чтобы он остался ровно с тем, с чем пришел к нему в бизнес.  Минута за минутой, час за часом Николай кропотливо изучал подпись Владимира. Ведь на него были оформлены почти все их общие фирмы. И вот через несколько дней упорного труда он победил калли-графическую науку! Его подпись невозможно было отличить от подписи партнера.

После этого он кропотливо перевел с помощью составленных у знакомого нотариуса доверенностей все учредительные доли и все акции на свое имя. И зарегистрировал все сделки. Он знал, что Владимир ничего не станет оспаривать, он даже понимал, что может заставить друга путем угроз и шантажа и так оформить все на него. Но он хотел сделать это именно тайно. Как когда-то тайно друг лишил его свободы и богатства.

Потом предстояло самое важное — лишить Владимира денежных вкладов. Он убедил его жену дать ему паспорт Владимира якобы для каких-то бизнес-операций. Тщательно узнавая путем подкупа банковских служащих, где и какие вклады имеет Владимир, он вскоре выяснил все. И с паспортом друга, теперь уже бывшего, обошел эти банки и сберкассы и перевел все вклады на свое имя. К счастью для него, друзья были внешне чем-то похожи, и никто не разглядел разницы на паспортной фотографии.

Перед тем как Владимир должен был возвратиться, Николай уехал с семьей отдыхать за границу. Секретарше он дал распоряжение передать Владимиру по возвращении запечатанный пакет.

И вот довольный и счастливый партнер по бизнесу вернулся из командировки. И явился в офис. В ответ на его назойливые вопросы, где Николай, секретарша молча протянула ему пакет. Владимир вскрыл его. Это были уведомления о переходе его долей и акций в добровольном порядке к Николаю К. Владимир схватился за телефон, чтобы позвонить другу и выяснить, что все это значит… Но тут увидел в пакете небольшой конверт. Распечатал его. Там было несколько фотографий. На одной из них они с Николаем в юности, стоят, обнявшись, во дворе дома. Другая изображала подпольную лабораторию, ее Николай щелкнул когда-то и пленку спрятал, а проявил и напечатал фотографию лишь после выхода из тюрьмы. Еще несколько фотографий были не чем иным, как порнографическими игральными картами, сохранившимися каким-то чудом из далекого прошлого.

ТРИДЦАТЬ МОНЕТ ДЛЯ ИУДЫ

Все эти фотографии были соединены между собой цепочкой, и к ней крепился небольшой холщовый мешочек. Владимир развязал тесемки, и на его ладонь высыпались тридцать небольших старинных серебряных монет. «Что это значит? — в ужасе начал он размышлять. — Эти тридцать монет, они ведь что-то значат… Что-то очень важное. Но вот что?» Когда смутная догадка осенила его, он бросился в ближайшую сберкассу, где хранил один из своих многочисленных вкладов.

— Вы сами перевели совсем недавно деньги на другой вклад, — пожав плечами, ответила девушка-оператор.

— Все перевел? До копейки? — спросил похолодевший от страшного предчувствия вкладчик.

— Ну, как вам сказать, — пожала плечами девушка. — У вас на счету осталось 30 рублей…

Владимир бросился в другие сберкассы. Там картина была такая же: на всех его вкладах осталось ровно по тридцать рублей.

Он купил водки и поехал на дачу, предупредив родных, что его не будет несколько дней. Когда он отпер дачу и вошел в шикарную гостиную, то чуть не лишился чувств. На потолке, на крючке для люстры, вместо люстры красовалась огромная петля. А под ней стояла табуретка.

Владимир не повесился. Он пил несколько дней, пока его не обнаружила на даче жена. Дома, едва он оклемался, его разбил инсульт. Правда, он поправился, стал ходить, волоча ногу, и говорить, правда, медленно и неразборчиво. Когда он выписывался из больницы,  получил письмо от Николая, в котором тот прощал ему все и приглашал работать сторожем в один из своих ресторанов.

Владимир и по сей день работает в ресторане охранником. Сидит на входе и смотрит на посетителей. Николай постарался, чтобы эту историю узнало как можно больше людей. И менты с удовольствием приходят в этот ресторан посмотреть на своего бывшего коллегу, когда-то имевшего все благодаря другу и теперь потерявшего все благодаря этому же другу. А люди, не знавшие Владимира, но наслышанные об этой истории, говорят:

— Пойдемте в ресторан «…»! Там на входе сидит настоящий Иуда.

Предатели не в чести даже в наш бесчестный век.