В первых числах мая в Переславле навсегда простилась с белым светом простая русская женщина Алла Полищук (фамилия изменена). А ее родные, пережив сильнейшее психологическое потрясение, до сих пор остаются в твердой уверенности, что она не умерла, а погибла от бездушия и безалаберности тех, кто окружал ее в последние дни и часы жизни.
КОНЕЧНО, Алла Алексеевна никогда не отличалась богатырским здоровьем. В свои 57 лет она была инвалидом первой группы по общему заболеванию. Жизнь наградила ее таким обширным букетом хворей, что в последние годы она едва успевала от них отбиваться. Но лишний раз врачей старалась не тревожить. А в нынешний апрель, почувствовав, что бронхит с гипертонией всерьез пытаются скрутить ее в бараний рог, обратилась к участковому терапевту, которая без промедления выписала направление в больницу.
Но не тут-то было. Получить направление на госпитализацию — это одно, а лечь в больницу — совсем другое. Особенно когда в отношениях между медиками поликлиники и стационара давно пробежала черная кошка.
Двери больницы для Аллы Полищук оказались закрыты — нет мест. И лишь куча нервов ее родственников и звонок главному врачу позволили обнаружить в терапевтическом отделении две свободные койки.
Немало выдержки понадобилось Алле Алексеевне и в приемном отделении больницы, когда сердобольные служительницы Эскулапа принялись читать ей нравоучения на тему того, почему она приехала одна, без сопровождения. Где ее родственники, неужели она никому не нужна? И зачем надо было звонить главврачу? И вообще: «Кто вы такая? Надо о других людях думать, а не только о себе».
Их словесный поток едва стоящая на ногах Алла Алексеевна смогла остановить лишь фразой о своем желании пожаловаться прокурору на хамское отношение к больным. К счастью, реакция заведующей терапевтическим отделением Елены Захаровой оказалась совсем иной. А курс лечения, назначенный ей, весьма эффективным.
— Я преклоняюсь перед Еленой Николаевной. Она очень помогла моей жене, которая перед выпиской чувствовала себя значительно лучше. Вот только льготных лекарств для нее в больничной аптеке не оказалось. Благо по нашей просьбе в тот же день, в тот же час и в ту же минуту они нашлись для нашего лечащего доктора, — рассказывает муж Аллы Алексеевны.
А через неделю, в ночь на 29 апреля, Алла Полищук разбудила мужа: «Мне очень плохо». У нее начались почечные колики.
— Я пытался поставить ей теплый компресс. Но это мало помогало. Вызвал «скорую». Но у фельдшера не оказалось даже баралгина: «Нам ничего не дают. А но-шпа не помогает. С первым приступом мы отвозим больных в урологию». А дальше начинается фейерверк. Никто в больнице не может найти ее историю болезни. Она куда-то запропастилась. Когда находят — на носу Первомай. Рентген не работает, на УЗИ ничего не видно: то ли дробить камень, то ли сам выйдет. А потом: «С такими болезнями она должна лежать в терапии, а не у нас в хирургии».
Первого мая утром к Алле Алексеевне приходит дочь. Затем в пять часов дня вновь разговаривает с матерью по телефону. В восемь вечера опять звонит. Но телефон молчит. «Наверное, заснула. Не буду ее тревожить. Утром навестим». А 2 мая в 10 часов утра в квартире Полищуков раздается звонок домофона. Вот как об этом рассказывает глава семейства:
— Я как раз собирался к жене в больницу. Мы с дочерью удивленно переглянулись: «Кто?» — «Это из морга. Здесь Полищук А. А. проживала? Вам надо ехать со мной в морг». Я оцепенел. Дочь, бледная, рухнула без чувств. «Где ты взял адрес?» — «В больнице дали».
По дороге в морг Александр Петрович до последней секунды надеялся, что произошла чудовищная ошибка. В их дворе живет полная однофамилица его жены. Дама довольно бурного образа жизни. С такими частенько что-нибудь случается. И потом им никто не позвонил из больницы, никто ничего не сообщил… Но в черном целлофановом пакете на боку, вся синяя, с поднятыми руками — одна под щекой, другая у подбородка, лежала его жена. А на следующий день после очередной канители с поиском истории болезни вскрытие показало: Алла Полищук умерла от отека легких.
— Как такое могло произойти? Она задыхалась, а ей не была оказана никакая медицинская помощь. К ней никто даже не подошел. Когда я пришел в реанимационное отделение забрать ее вещи, врач поднял на меня удивленные глаза: ее туда не переводили. Алла околела прямо на больничной койке хирургического отделения. В той позе, в которой привыкла лежать. Мы так ее и похоронили.
