Недавно написал заявление об увольнении по собственному желанию один знакомый молодой доктор, который меньше года назад радовался тому, что ему сразу же после окончания интернатуры удалось найти работу в Ярославле. Его зарплаты в 5 тысяч 300 рублей только-только хватало на то, чтобы заплатить за съемную квартиру.

Чтобы не расходоваться на транспорт, он специально нашел ее поближе к работе, но все равно надо было ежедневно питаться, откладывать деньги на приобретение новой одежды и обуви. Молодой человек счел, что не в праве больше жить за родительский счет, и занялся поиском другой сферы приложения своих сил, где человеческий труд оценивается более адекватно.

МЕЧТОЙ СЫТ

НЕ БУДЕШЬ

О том, что зарплаты в российском здравоохранении крайне малы, знают практически все, но мало кто представляет себе, насколько они малы. Рассказывают то ли реальную историю, то ли байку о том, что, когда госпоже Голиковой сотрудники какого-то медицинского учреждения прислали квиточки с начисленными в них смешными суммами, она не поверила, что речь идет о месячном заработке, и якобы сказала: «А что, разве 6 тысяч в день — это так уж мало?»

Лично я сомневаюсь в том, что подобное высказывание когда-либо имело место. Министр здравоохранения и социального развития Российской Федерации известна своей феноменальной памятью на цифры, а о том, что заработки медиков необходимо повышать, время от времени говорят руководители всех уровней. А иногда (как правило, незадолго до очередных выборов) даже обещают это сделать. Так что, может, поторопился мой знакомый доктор писать заявление об увольнении? Потерпел бы до середины лета, и его оклад повысился бы аж на шесть с половиной процентов, а поработал бы еще годика два — и на все тридцать…

Может, и есть среди медиков люди, которых эти цифры способны порадовать, но встречать таковых автору статьи не приходилось. Даже если власти и выполнят свои обещания, в итоге работники здравоохранения окажутся в проигрыше. Ведь зарплаты будут повышаться не только им, но и другим бюджетникам и небюджетникам и разрыв в доходах представителей разных отраслей будет только увеличиваться. Политики любят говорить о том, что, какие бы трудности ни испытывала экономика страны, от социальных гарантий населению они никогда не откажутся. Только вот забывают при этом добавить, что такая важная социальная гарантия, как бесплатное здравоохранение, обеспечивается фактически рабским трудом людей, занятых в этой сфере.

ПОСЛЕДНИЙ ПЕРЕЖИТОК СОЦИАЛИЗМА

Конечно, реальные заработки высококвалифицированных докторов в несколько раз выше, чем у тех, кто только что пришел со студенческой скамьи. Но, для того чтобы обеспечить себе более или менее достойный уровень жизни, докторам и среднему медперсоналу приходится работать на износ — по 10 — 12 часов в сутки. Приходится совмещать, подрабатывать в других медучреждениях, а после окончания основного рабочего времени заниматься оказанием платных услуг, без которых выжить было бы вообще невозможно. О каком здоровом образе жизни можно говорить при таких нагрузках? А ведь врач должен лечить пациентов не только своей профессиональной деятельностью, но и личным примером. Как любил говорить своим ученикам великий Гиппократ: «Прежде всего исцелись сам». Но эту его заповедь сегодня никто не вспоминает, зато к месту и не к месту цитируют другую, носящую его имя, но не имеющую к нему никакого отношения.

Подлинная «клятва Гиппократа» была разработанным им своеобразным кодексом честной конкуренции между людьми, занимавшимися врачеванием, и главная ее суть состояла в том, что доктора обещали не переманивать клиентов друг у друга. В те далекие времена и сейчас практически во всем остальном мире за пределами нашей страны медицина была и остается весьма доходным видом деятельности. Коммунистическая пропаганда весьма умело создала и внедрила в общественное сознание образ врача-бессребреника — блаженного идиота, совершенно не думающего о материальной стороне вопроса. Но в советские времена медиков, по крайней мере, уважали, а скромные по стоимости, но дефицитные, как и все в ту пору, подарки благодарных пациентов в какой-то мере компенсировали невысокий уровень доходов тружеников бесплатного здравоохранения.

 СТАЛ

КАЗЕННЫЙ

ДОМ

Сейчас же по мере расширения системы платных услуг клиентская благодарность постепенно сходит на нет. Никто не хочет платить за одну и ту же услугу дважды, и то, что человек, ее оказывающий, в лучшем случае получит четверть от выбитой в кассовом чеке суммы, при этом не имеет значения. А с превращением многих больниц и поликлиник в «государственные казенные учреждения здравоохранения» (словечко-то какое!) власти планируют перечислять в бюджет еще большую долю заработанного докторами и медсестрами в их личное время.

Впрочем, участие сестер в платных услугах весьма ограничено, что вызывает определенное напряжение в коллективах. Для недовольства у среднего медперсонала причины есть. В отличие от зарплаты работы у медсестер за последние несколько лет заметно прибавилось. Количество всевозможных бумаг и отчетов возросло до такой степени, что о недопустимости этого недавно говорил сам премьер-министр. Если еще недавно рецепты на льготные лекарства выписывались в одном экземпляре от руки, то теперь они распечатываются на принтере аж в четырех, а на некоторые, идущие по списку сильнодействующих, все равно приходится писать еще один — для наркоконтроля. Особенно усложнила жизнь медикам зурабовская реформа с введением так называемых соцпакетов. Списки льготников, паспорта участков, копии полисов и справок из Пенсионного фонда — от обилия документов, которые надо заполнить, скопировать, вклеить, распухают амбулаторные карты и выходят из строя ксероксы в поликлиниках и диспансерах. А ради чего все это?

Ежедневно сестрам, а если их нет, то самим докторам, приходится подавать на подпись заведующим десятки и сотни бесплатных рецептов, общая стоимость прописанных лекарств в которых соизмерима с их годовым заработком. Впрочем, когда речь идет о препаратах, месячный курс лечения которыми обходится в 15 — 25 тысяч рублей, эквивалент своей зарплаты за год они держат в руках по нескольку раз в день. Никто не спорит с необходимостью современного эффективного лечения, но нельзя подходить к этому вопросу односторонне.

Далеко не все специализированные учреждения здравоохранения входят в систему медицинского страхования, а требования ко всем, кто работает со льготными лекарствами, абсолютно одинаковы. Так что некоторым, в том числе психиатрам, приходится выполнять эту работу даже без символического вознаграждения. Между тем правительство планирует, что рост зарплат медиков должен происходить за счет увеличения отчислений в страховые фонды. Если реформаторы не продумают все достаточно основательно, то значительная часть работников здравоохранения так и останется за бортом задуманных ими благодеяний. А это может привести к тому, что кадровый дефицит в нестраховых секторах медицины примет поистине угрожающий характер.

В той же психиатрии на место уходящих на пенсию медсестер новые почти не приходят. Сама же пенсия до обидного мала — зачастую пациенты с группой инвалидности, никогда не работавшие, получают даже больше, чем скромная добросовестная труженица с сорокалетним стажем. И в отличие от граждан, чьей единственной заслугой перед обществом является «неполиткорректный» диагноз, специалистам, занимающимся их лечением, не полагаются сертификаты на 500 с лишним тысяч рублей на улучшение жилищных условий…

Впрочем, никто из медиков, с которыми мне приходится постоянно общаться, не считает, что представителям их профессии нужны какие-либо особые льготы и привилегии. Они всего лишь хотят, чтобы их труд оценивался государством и обществом адекватно. Разговоры о модернизации российского здравоохранения останутся пустым звуком до тех пор, пока средства, выделяемые на лекарства и оборудование,  будут считаться серьезными и необходимыми инвестициями, а заработная плата продолжит финансироваться по остаточному принципу. Представители властей готовы привести множество доводов в оправдание своей позиции, главный из которых банален и традиционен — недостаток денег. Но так ли уж бесперспективна эта ситуация, способная привести к тому, что напичканные современной аппаратурой больницы и поликлиники останутся без персонала? Не зря говорят, что тот, кто не хочет делать, ищет причину, а тот, кто хочет сделать, ищет способ. На мой взгляд, возможности существенно поднять заработки во всем российском здравоохранении, а не в отдельных его секторах имеются уже сегодня. Но для этого надо не искать какой-то один чудодейственный источник финансирования, а действовать сразу по нескольким направлениям.

ГДЕ ДЕНЬГИ, ТАНЬ?

Первое — это сохранение бюджетного финансирования фонда заработной платы работников отрасли. Пусть его объем будет сравнительно невелик, а останется примерно на нынешнем уровне, но оно должно быть полностью гарантированным и не зависеть от количества принятых пациентов, выполнения койко-дней и прочих, порой весьма надуманных показателей госзаказа. Доктора, медсестры и младший медицинский персонал должны получать зарплату от государства за свою готовность к оказанию медицинской помощи населению, за то, что они каждый день приходят на свои рабочие места, повышают  профессиональную квалификацию, читают специальную литературу, ищут необходимую информацию в интернете и даже просто обмениваются друг с другом случаями из практики в непринужденных беседах. Такой позиции придерживаются многие авторитетные доктора, хотя политики и чиновники намекают на то, что подобной расточительности государство себе позволить не может. Но ведь, в конце концов, никто еще не додумался платить зарплату военным только за участие в боевых действиях. Так почему же к людям, тоже стоящим на страже, но не рубежей Родины, а здоровья ее граждан, надо относиться иначе?

Второе направление получения дополнительных средств — это радикальное реформирование системы медицинского страхования. Введения единых полисов, действующих на территории всей страны, для этого недостаточно. Нужно менять сами механизмы страхования, сделав их максимально открытыми и прозрачными. Сейчас работодатели перечисляют весьма приличные суммы за каждого работающего, но сами застрахованные об этом не задумываются, а некоторые просто не знают. Соответственно, их и не волнует, куда уходят деньги, недополученные ими в виде зарплаты.

Если же сделать так, что люди будут не просто иметь представление об этих суммах, но и перечислять их самостоятельно, ситуация изменится. Сами полисы, которые нам будет предложено приобрести, должны быть нескольких видов, чтобы каждый мог выбрать самостоятельно гарантированный по нему объем медицинской помощи — от помощи по жизненным показаниям (этот вид страхования необходимо оставить всеобщим и обязательным) до дорогостоящего специализированного лечения в любой клинике мира. Естественно, стоимость полисов будет заметно различаться, и необходимы стимулы, для того чтобы люди не экономили на дорогих страховках, которые вполне могут понадобиться любому из нас. Так, можно ввести дифференцированные коэффициенты, подобные тем, что существуют в автостраховании, выплачивать премии по итогам года тем застрахованным гражданам, которые за этот период ни разу не обращались к врачам. Подобные меры могут хотя бы частично вернуть страхованию его изначальный смысл, когда страховые компании компенсируют расходы на то, что человек не может оплатить самостоятельно, а не тратят накопленное на копеечные медикаменты и услуги, на которые и так ему хватило бы денег. Что же касается несовершеннолетних детей из малообеспеченных семей, то, на мой взгляд, государство обязано взять на себя расходы по их страхованию по полной программе, оставив в прошлом унизительную практику сбора всем миром денег на лекарства для тяжелобольного ребенка.

В целом же никакая программа по спасению российского здравоохранения не заработает, если сами пациенты не будут принимать участия в софинансировании оказываемых им лечебных и диагностических услуг. Это и есть третий способ улучшить материальное положение отрасли и людей, которые в ней заняты. Ничего криминального в этой идее нет, хотя стереотипы из «светлого прошлого» крепко засели в подсознании нескольких поколений россиян. Никто почему-то не приходит в магазин без денег, а в поликлинику на бесплатный прием — в порядке вещей, хотя продукты питания ничуть не менее необходимы каждому из нас, чем экстренная медицинская помощь, и к тому же требуются гораздо чаще. Никто не говорит, что пациент должен платить полную стоимость услуги — для чего же тогда придумали медицинское страхование? — но 1 — 2 процента от тарифа наличными по методу так называемой франшизы приняты во многих развитых странах. Общеизвестно, что человеку несвойственно ценить то, что достается ему совершенно бесплатно. Если же он вложил хоть что-то из своих средств, то его отношение меняется. В том числе и к собственному здоровью. К тому же введение небольшой платы за прием в поликлиниках и за койко-день в стационарах помогло бы быстро решить проблему очередей. В них останутся только те, кому это действительно нужно, а не любители просто пообщаться с докторами или немного сэкономить, полежав недельку-другую за казенный счет.

ПОДЕЛИТЕСЬ, МАГНАТЫ, ДОХОДАМИ С ТЕМИ, КТО ИХ ПРИНОСИТ ДЛЯ ВАС

Но есть и еще один способ покончить с хроническим недофинансированием здравоохранения и вселить оптимизм в сердца его скромных тружеников. Ответ лежит на поверхности, но до сих пор его, кажется, никто не замечал.  

Нищая российская медицина работает в тесном контакте с богатейшей отраслью мировой экономики — фармацевтическим бизнесом. С рекламными агентами фирм, производящих лекарства, врачам приходится сталкиваться почти ежедневно в собственных кабинетах, и столь интенсивное общение многим из них уже изрядно надоело. Так называемые медицинские представители — это сплошь молодые доктора, которых не устроили заработки в практическом здравоохранении. Они долго и навязчиво рассказывают про преимущества препаратов, производимых их компаниями, и в качестве презентов дарят ручки, блокноты, иногда даже халаты. Впрочем, в последнее время даже про ручки стали иногда забывать — последствия кризиса. Какие-либо более существенные поощрения медицинских работников запрещены по договоренности между фармацевтическими фирмами, так что врачам проталкивать их продукцию приходится бесплатно, и порой они себя называют фармакодилерами на общественных началах.

Вполне можно согласиться с тем, что недопустимо платить конкретному доктору за выписку  рецепта на конкретный препарат конкретной фирмы. Это было бы нарушением всех этических норм и принципов конкуренции. Но можно подойти к ситуации и по-другому. Минздрав и фармацевтические компании, работающие в России, могли бы заключить джентльменское соглашение о том, чтобы определенная часть прибыли этих компаний на отечественном рынке добровольно перечислялась ими в фонд поощрения медицинских работников. Это было бы вполне справедливо, хотя сами медики считают подобный вариант утопическим, полагая, что в большом бизнесе и так хорошо знают, кто нуждается в поощрении, а кто вполне обойдется и без него. Но, если высшее политическое руководство страны проявит свою заинтересованность в этом вопросе, думаю, у него может и получиться.

Если же все ограничится лишь выделением средств на техническую модернизацию здравоохранения, а о людях, работающих в нем, будут вспоминать лишь вскользь, отрасль вскоре окажется с современным оборудованием и эффективными препаратами, но без специалистов, способных квалифицированно разбираться во всем этом. А это уже будет полное здравоохренение, до которого при сохранении нынешних тенденций осталось не так уж далеко…