Какая же тоска охватила меня по возвращении домой! «Ну почему, — до слез думала я, — великий Пушкин ни разу, ни на минуточку не заглянул в нашу Ярославскую губернию? Ну что ему стоило проехать еще несколько десятков верст и остановиться у какого-нибудь ярославского помещика!» Мне казалось, что только та земля и может быть велика и счастлива, где бывал Пушкин…

СТРУН ВЕЩИХ ПЛАМЕННЫЕ ЗВУКИ

Когда в ноябре минувшего года я повезла детей воскресной школы на экскурсию по историческим местам Тверской области, то даже представить себе не могла, какой всплеск эмоций вызовут во мне тверские места! А во всем виноват наш великий Пушкин. В Тверской губернии целый музейный комплекс посвящен Пушкину. Усадьбы его друзей-дворян Вульфов, где он провел много времени и, как всегда, влюблялся в уездных барышень, стали теперь Пушкинским кольцом Верхневолжья… И все   благодаря местным краеведам, которые посвятили свою жизнь поиску пушкинских следов и связей. Они даже выяснили, что словосочетание «Евгений Онегин» родом из Тверской губернии. В Торжке была булочная-кондитерская, которой владел предприниматель Евгений Онегин. И Александр Пушкин, бывая в Торжке, часто заходил туда. Вот и врезались ему в память эти два слова, имя и фамилия, которыми он назвал главного героя своего главного произведения…

ТЫ ЦАРЬ

ЗЕМЛИ,

ТЫ ЦАРЬ ВСЕЛЕННОЙ…

Но не может же быть, чтобы светлая тень великого Пушкина не коснулась нашей земли! И не может быть, чтобы нас совсем не затронули «струн вещих пламенные звуки» той великой поры… Конечно же, я перечитала и пересмотрела все, что смогла найти о косвенных связях великого поэта с Ярославской губернией. Наши краеведы тоже потрудились на славу и нашли множество мест, так или иначе связанных с Солнцем русской поэзии. А сопоставляя великие имена, которые были все или родственно, или по дружбе связаны между собою в ту великую эпоху, я нашла новые связи.

Итак, самое, пожалуй, известное место, связанное с именем Пушкина, — это село Великое. В поза-прошлом столетии это было самое большое село  Ярославской губернии. Оно связано с именем русского дворянина, сподвижника Петра Великого Аникиты Ивановича Репнина. Он даже стал персонажем пушкинской «Полтавы». Аникита Иванович получил село Великое от Петра Первого в качестве подарка за победу над шведами под Полтавой. В честь этой победы он построил в своем селе на свои средства церковь Рождества Богородицы. Этот храм положил начало архитектурному ансамблю села.

В селе Великом свято чтят память русского дворянина и полководца, «птенца гнезда Петрова» Аникиты Ивановича Репнина. Ежегодно в июне там проводятся торжества, посвященные памяти Полтавской битвы. Это ли не связь с великим Пушкиным?

Но, оказывается, через село Великое тянется еще одна ниточка к судьбе великого поэта…

У Аникиты Ивановича Репнина было несколько сыновей. Одному из них село и перешло по наследству, и его потомки продали часть села. Сыну Аникиты Ивановича Василию Аникитичу поместье в Ярославской губернии не досталось. Генерал-адъютант Василий Репнин стал помещиком другой губернии. У него был сын Николай — князь, известный своими амурными похождениями. И вот у этого князя, Николая Васильевича Репнина, в 1772 году родился внебрачный сын, получивший, как тогда было принято, усеченную фамилию отца — Иван Пнин. Он и отчество получил другое. Правда, у историков есть версия, что Иван Петрович Пнин был сыном Петра Ивановича Репнина — сына другого сына Аникиты Ивановича — Ивана Аникитича. Но так или иначе, Иван Пнин  все равно был «внебрачным внуком» полководца Петровской эпохи.

Князь Репнин заботился о сыне. Иван Пнин получил образование в Московском благородном пансионе, а в 1787 году поступил в Артиллерийский инженерный кадетский корпус в Петербурге. До 1797 года он служил в армии, затем вышел в отставку и служил в департаменте народного просвещения.

В 15 лет Иван Пнин написал свою первую оду. А через несколько лет стал величайшим поэтом своего времени. Он был дружен с Александром Радищевым, гневно выступал против крепостного права, но во взглядах все равно оставался монархистом.  Он описывал величие человека, а это было не свойственно современникам.

Ты царь земли,

ты царь вселенной.

Хотя ничто в сравненьи

с ней.

Хотя ты прах один

возженный,

Но мыслию велик своей.

В 1801 году Иван Пнин выступает с публицистической книгой «Опыт о просвещении относительно России», где пишет о том, что просвещение не может мириться с рабством. Книга Пнина стала манифестом своего времени, разошлась очень быстро, но вскоре была запрещена цензурой.

Иван Пнин умер в 1805 году от туберкулеза. Александру Пушкину было тогда всего шесть лет. Но судьбы их были уже переплетены.

Во глубине сибирских руд…

У молодого Пушкина есть чудесное стихотворение «Романс»  о поруганной чести молодой женщины. Пушкинисты считают, что эта тема, не свойственная юному Пушкину, навеяна Иваном Пниным. Пнин считался поэтом-вольнолюбцем и, хотя уже умер, оказывал своими произведениями огромное влияние на молодежь пушкинской поры. Лицеисты перечитывали произведения Пнина, заражались от них идеями свободомыслия. Наверняка, считают пушкинисты, молодой Пушкин знал о письме Пнина к императору Александру Первому, которое получило название «Вопль невинности, отвергнутой законом». В нем внебрачный сын князя Репнина пишет о горькой судьбе внебрачных детей. Его отец умер, ничего не оставив ему в наследство. Это письмо было опубликовано и стало своеобразным манифестом вольномыслящих людей того времени.

Кто знает, как сложилась бы судьба Ивана Пнина, стань он признанным сыном и наследником своего отца. Может быть, ему в наследство досталось бы село Великое, и он жил бы в нашей губернии и не умер бы в 32 года от туберкулеза. И к нему приезжал бы великий поэт Пушкин…

Или поэт-декабрист Одоевский.

Одоевские — это еще одна ниточка, тянущаяся из золотого века русской литературы к Пушкину и нашей губернии.

В 1799 году генерал-майор князь Иван Серге-евич Одоевский женится на своей двоюродной сестре Прасковье Александровне, за которой получает в приданое крупное поместье в Ярославской губернии. Сейчас это территория Любимского муниципального района. Краеведы утверждают, что и Иван Сергеевич, и его сын, декабрист Александр Иванович, бывали на Любимской земле. Здесь еще одна связь с золотым веком великого Пушкина. Поэт Иван Пнин, потомок владельца села Великого, был дружен с Александром Федоровичем Бестужевым, русским дворянином-вольнодумцем. Они издавали совместно литературный «Санкт-Петербургский журнал», который пропагандировал либеральные идеи.

У Александра Федоровича Бестужева было пятеро сыновей. И все они стали декабристами. Одного из них, Александра Александровича, в 1824 году автор комедии «Горе от ума» Александр Грибоедов познакомил со своим кузеном Александром Одоевским. Молодые люди сразу поняли, что они близки по духу, и стали вместе издавать альманах «Полярная звезда», где печатались величайшие писатели и поэты того времени: Пушкин, Баратынский, Вяземский, Рылеев, Дельвиг… В конце 1824 года Александр Бестужев принял Александра Одоевского в Северное общество декабристов.

А в декабре 1825 года случилось на Сенатской площади Петербурга восстание декабристов.

Александр Иванович Одоевский более года провел в Петропавловской крепости, в Алексеевском равелине. А в феврале 1827 года был осужден на каторжные работы и отправлен в Читу. А дальше происходит то, что мы знаем со школьной скамьи, а то и раньше. Великий Пушкин пересылает в Читу своим ссыльным друзьям знаменитое стихотворение:

Во глубине сибирских

руд

Храните гордое терпенье.

Не пропадет ваш скорбный

 труд

И дум высокое

стремленье…

Ответ ему пишет Александр Одоевский:

Струн вещих пламенные

 звуки

До сердца нашего

дошли.

К мечам рванулись наши

 руки,

Но лишь оковы обрели…

Александр Одоевский стал ярчайшей звездой в плеяде пушкинских современников именно благодаря этому стихотворению.

Ссылка в разных местностях Сибири длилась около 10 лет. В 1837 году Александр Одоевский был возвращен на военную службу. Он был зачислен в Нижегородский полк, куда в это же время был выслан и опальный Михаил Лермонтов. Вскоре Александр Одоевский был направлен на Кавказ. В августе 1839 года он скончался  в форте Лазаревское от малярии. Так закончилась судьба еще одного великого современника Пушкина, связанного корнями с нашей губернией.

Наталья

ИЛЬЮШЕНКОВА.

НО ВИЖУ ОДНУ БЕЗОТРАДНУЮ ТЬМУ

6 апреля исполнилось 170 лет со дня рождения известного русского поэта, нашего земляка Ивана Захаровича Сурикова. Он родился в деревне Новоселово Угличского уезда в семье крепостного крестьянина. Его первые стихи были напечатаны в журнале «Развлечение» в 1863 году по протекции Алексея Плещеева. А через 8 лет появился и первый его стихотворный сборник. При жизни у Сурикова вышло лишь три книги стихов. Поэт долго и тяжело болел чахоткой и умер на 39-м году жизни в апреле 1880 года. Нынче стихи его незаслуженно забыты, зато хорошо известны песни, которые по праву называют народными, — «Рябинушка», «Степь да степь кругом». Предлагаем вам стихи Ивана Сурикова.

***

Не корите, други,

Вы меня за это,

Что в моих твореньях

Нет тепла и света.

Как кому на свете

Дышится, живется —

Такова и песня

У него поется.

Жизнь дает для песни

Образы и звуки:

Даст ли она радость,

Даст ли скорбь и муки,

Даст ли день

роскошный,

Тьму ли без рассвета —

То и отразится

В песнях у поэта.

Песнь моя тосклива…

Виноват в том я ли,

Что мне жизнь ссудила

Горе да печали?

ОДИНОЧЕСТВО

Иду я, объятый тоской

безотрадной:

Ни звука, ни света…

везде тишина.

Грусть сердце сосет

и язвит беспощадно,

И грудь моя ноет,

сомненья полна.

Ночь черною тучей висит

 надо мною

И ум мой пугает своей

темнотою:

Мне страшно дорогой

 идти одному:

Я щупаю землю и, взор

напрягая,

Смотрю: не блестит ли

 звезда золотая, —

Но вижу одну безотрадную

 тьму.

Как путник в степи

 необъятной, безводной

Страдает и жаждет

источник найти,

Я жажду найти огонек

путеводный

На этом пустынном

и трудном пути.

***

Мне доставались нелегко

Моей души больные звуки.

Страдал я сердцем глубоко,

Когда слагалась песня

 муки.

Я в песне жил не головой,

А жил скорбящею душою,

И оттого мой стон больной

Звучит тяжелою тоской.

СТЕПЬ

Едешь, едешь, —

степь да небо,

Точно нет им края,

И стоит вверху,

над степью,

Тишина немая.

Нестерпимою жарою

Воздух так и пышет:

Как шумит трава густая,

Только ухо слышит.

Едешь, едешь,

— как шальные,

Кони мчатся степью:

Вдаль курганы, зеленея,

Убегают цепью.

Промелькнут

перед глазами

Две-три старых ивы, —

И опять в траве волнами

Ветра переливы.

Едешь, едешь, —

степь да небо, —

Степь, все степь,

как море:

И взгрустнется поневоле

На таком просторе.

***

Ночь тиха, сад объят

полутьмою,

Дремлют липы

над сонным прудом:

Воздух дышит цветущей

 весною:

Мы сидим

пред раскрытым окном.

Светят яркие звезды

над нами:

Кротко месяц глядит

с высоты,

И его голубыми лучами

Облитая, задумалась ты.

Очарован твоей красотою,

Я любуюсь тобою

без слов…

В нашу комнату

тихой струею

Льется запах душистых

 цветов.

И прошу в этот час я

не много:

Чтобы дни твои тихо текли,

Чтобы жизни печаль

и тревога

В твое сердце пути

не нашли.

***

За окном скрипит береза,

В комнате темно:

От трескучего мороза

В инее окно.

За окном… Чу!..

Песню кто-то

Весело поет:

Знать, ему нужда, забота

Душу не гнетет.

Пой же, друг,

пока поется, —

Жизнь пока светла,

А как горе к ней привьется,

Все оденет мгла.

Заскрипишь ты, как береза,

Под окном зимой:

Заскрипят на сердце

слезы, —

Смолкнет голос твой.

***

Ты, как утро весны,

Хороша и светла,

Как цветок, ты нежна.

Как дитя, весела:

Но боюся тебя

Я, мой друг, полюбить,

Чтобы скорби моей

Мне к тебе не привить,

Чтобы горем моим

Мне тебя не убить.

***

Погоняй, ямщик, скорее!

Кони, мчитесь, мчитесь!

В степь безлюдную,

глухую

Дальше уноситесь.

И меня в кибитке тряской

Мчите, колыхайте

И, как малого ребенка

В люльке, закачайте.

Я заснуть хочу, забыться

От тревог на время

И стряхнуть с души

усталой

Дум тяжелых бремя.

Жизнь нерадостные песни

Мне так долго пела,

Что душа моя изныла,

Сердце изболело.

Мчитесь, мчитесь же вы,

 кони,

Гривами взвивая!

Убаюкай, укачай ты,

Степь, меня, глухая!..

***

Честь ли вам,

поэты-братья,

В напускном своем задоре

Извергать из уст проклятья

На певцов тоски и горя?

Чем мы вам не угодили,

Поперек дороги стали?

Иль неискренни мы были

В песнях горя и печали?

Иль братались мы позорно

С ложью темною

людскою?

Нет! Всю жизнь вели

упорно

Мы борьбу с царящей

 тьмою.

Наше сердце полно было

К человечеству любовью,

Но от мук оно изныло,

Изошло от боли кровью.

Честны были в нас

стремленья,

Чисты были мы душою, —

Так за что ж кидать каменья

В нас, измученных

борьбою?!

СТИХИ МОЖНО РИСОВАТЬ

26 мая в ярославской библиотеке N 15, которая носит имя Марии Петровых, открылась выставка-конкурс детского творчества «Легкий след акварели», посвященная нашей землячке, уроженке Норского посада, поэту Марии Петровых.

Конкурс был объявлен в мар-

    те этого года и проводился детской школой искусств имени Стомпелева и централизованной библиотечной системой областного центра. В нем приняли участие 34 учащихся школ искусств Ростова, Рыбинска, Ярославля. Темой художественных работ стало творчество Петровых. Ребята могли изобразить как образ самого поэта, так и настроение, вызванное ее стихами. Живопись и поэзия взаимосвязаны. Каждый из этих видов искусства может не только существовать отдельно — они  успешно дополняют друг друга. Стихи можно не только читать и слушать, но и изображать. Цвета довольно точно передают чувства, которые навевают стихотворные строки. Грустные стихи, как правило, передаются на полотне приглушенными, мрачноватыми тонами. Энергичные, веселые стихи требуют ярких красок. Посмотрев работы конкурсантов, которые расположены нынче в фойе библиотеки, можно лишний раз убедиться во взаимосвязи этих двух прекрасных искусств, несомненно, выигрывающих от соприкосновения друг с другом.

На открытии выставки присутствовала друг библиотеки, племянница Марии Петровых, проживающая нынче в Москве, Ксения Викторовна Чердынцева.

Итоги конкурса подводились по двум номинациям — «За творческий подход к теме» и «За глубину раскрытия темы». Хорошо проявили себя ребята из Рыбинска: дипломы I и II степени были вручены 12-летней Даше Петровой

за картину «Первый стих» из

ДШИ N 1, Тане Гришиной из ДШИ N 6. Диплом III степени получил

15-летний Илья Илюк из ДШИ города Ростова.

Лично на меня произвела впечатление картина 12-летней Ули Скворцовой «Моя боль». Девочка представляла ДШИ N 6 города Рыбинска. Творчество Марии Петровых глубинно, философично. В ее стихах довольно мало веселых нот. И тем отраднее было отметить, что ребята, возраст которых не превышал 16 лет, смогли довольно точно уловить и передать проникновенные мысли и чувства поэта трагического звучания. Возле каждой картины хочется остановиться, рассмотреть ее подетально. Зачастую именно детали и углубляют суть живописных полотен. В частности, это касается картины «Моя боль». Центром ее является лицо Петровых, изображенное крупным планом. Изображено оно не на статичном одноцветном фоне, там, за плечами поэта, встает весь XX век с ужасами войны, голода, лагерей. Цвета приглушенные, туманные, на таком фоне огромные черные глаза поэта кажутся глазами самого времени.  

Любовь НОВИКОВА.

На снимке: картина Ули Скворцовой «Моя боль».

Фото из фонда

библиотеки N 15.

ПРОШЕНИЕ ОСТАВИТЬ

БЕЗ УДОВЛЕТВОРЕНИЯ…

12 марта 1910 года группа обывателей села Великого направила прошение в губернское правление с просьбой разрешить открытие в селении общества потребителей. Письменное ходатайство подписали учредители общества: дворянин Гловацкий, коллежский регистратор Рыбинкин, страховой агент Голиков, фельдшер Писарев, крестьяне Иван Егоричев, Петр Воробьев, Михаил Иглин, Александр Носов, Савва Бещев, Дмитрий Моругин, Алексей Кропанов, Алексей Шахов, Михаил Хрипин, Мефодий Моругин. К прошению прилагался проект общества на четырех листах.

Открытие общества потребителей пятью годами раньше в селе Гаврилов-Ям не встретило препятствий со стороны губернской власти. Гаврилов-ямское общество потребителей за время своей деятельности обнаружило свою состоятельность и пользу: товары стали более доступны рабочим, повысилось качество продуктов питания. В Гаврилов-Яме понизился уровень социальной напряженности. Чистая прибыль общества за 1909 год составила 26827 рублей. Иное дело — Великое, которое благодаря революционной деятельности отдельных представителей местной интеллигенции приобрело во мнении начальства репутацию «красного села». С недоверием и неприязнью читали губернские чиновники грамотку великоселов. Может быть, это похвальное на первый взгляд желание создать общество потребителей является ловким тактическим ходом со стороны противников существующего строя? Не намереваются ли политически неблагонадежные элементы использовать общество потребителей в своих собственных, революционных целях? Наученное богатым горьким опытом борьбы с революционным движением, начальство имело основание выдвигать такое предположение.

Откроем книгу видного деятеля партии большевиков Елены Дмитриевны Стасовой «Воспоминания» (Москва, 1969 год). «В число моих обязанностей, — пишет Елена Дмитриевна, — входили и финансы. Для работы нужно было иметь деньги, а их-то у нас и не было. Каким же образом мы их доставали? Во-первых, в этом нам очень помогли студенты. Официально они устраивали концерты для неимущих студентов. Но за собранные деньги нужно было отчитываться по количеству проданных билетов. И тут на помощь нам шли рабочие типографий. Они печатали большее количество билетов, чем было указано. Организаторы концертов отчитывались в меньшем количестве проданных билетов, а оставшиеся деньги вручали нам. Кроме того, устраивали буфет и продавали не только чай, но также коньяк и водку, что было запрещено. Водку и коньяк наливали в чайники: под видом кипятка — водку, а под видом чая — коньяк. Доходы от этого также шли на революционную работу».

Руководители большевиков также полагали, что, используя официально разрешенные профсоюзы, нужно создать внутри них партийные ячейки и таким образом иметь партийную базу, прикрытую профсоюзом. Аналогичным образом революционеры могли использовать и другие легальные общественные организации.

8 мая 1910 года ярославский губернатор Дмитрий Николаевич Татищев направляет исправнику ярославского уезда, земскому начальнику предписание под грифом «Секретно». Не преследуют ли учредители общества других, революционных целей? Губернатор предлагает должностным лицам выразить свой взгляд на возникшую проблему, изложить свои выводы. Он распорядился заключение по существу дела представить незамедлительно. А 10 мая начальник губернского жандармского управления полковник Артемьев получил запрос губернского правления: не имеет ли жандармский отдел каких-либо сведений о политической неблагонадежности лиц, поименованных в списке учредителей общества потребителей.

3 июля губернатор получил рапорт уездного исправника. «Хотя учреждение и ставит своей задачей доставлять своим членам по возможно дешевой цене или умеренно рыночным ценам различные предметы потребления и домашнего обихода, — рассуждал начальник уездной полиции, — но это неправильно, так как в Великом цены на продовольствие и другие предметы потребления дешевые и конкурировать предполагаемому обществу потребителей с местными торговцами невозможно, что подтверждается в разговоре с приставом и лицами, подписавшими это ходатайство.

При этом они говорили, что подписали это ходатайство по просьбе крестьянина Ягодина-Кувшинова (имел образование агронома. — Авт.), который хотя и не подписал ходатайство, но состоит главным организатором проекта общества». Исправник выразил мнение, что «надобности в учреждении этого общества нет необходимости». Глава местной полиции особо подчеркивал, что Ягодин-Кувшинов — человек неблагонадежный и отбывал тюремное заключение за свою революционную пропаганду. Созвучно выводам исправника было и жесткое заключение полковника Артемьева.

Отвечая на запрос губернского правления, начальник жандармского управления отмечает, что крестьяне Дмитрий Моругин, Алексей Кропанов, Алексей Шахов, Михаил Хрипин, Мефодий Моругин являются в политическом отношении людьми неблагонадежными.

Далее полковник кратко характеризует политический облик наиболее, с его точки зрения, одиозных личностей из числа учредителей общества: «Врач Боровик. Собственных политических убеждений не имеет, но имеет наклонность заискивания популярности среди лиц неблагонадежных путем различных ходатайств в интересах этих лиц. Возбуждает сомнение в политической благонадежности. Страховой агент Голиков по своим политическим убеждениям придерживается крайне левого направления. Фельдшер Писарев неблагонадежен, имеет социал-революционные убеждения. Руководит местной группой социал-революционеров (эсеров. — Авт.)».

В Великом после первой русской революции возникла небольшая организация эсеров, которая имела влияние среди части великосельских крестьян. Уроженкой Великого была и активная участница революционного движения в России Галина Константиновна (Лия Абрамовна) Флаксерман (1888 года рождения), которая в 1905 году вступила в РСДРП, а в 1919 году была заведующей общим отделом Секретариата ЦК партии и исполняла обязанности первого управляющего делами ЦК партии большевиков.

Поддержал инициативу учредителей общества потребителей земский начальник, но после жестких реляций исправника и начальника жандармского управления его мнение губернское начальство игнорировало.

Переписка секретного характера затянулась на несколько месяцев. Лишь 13 июля учредители общества потребителей получили от губернского начальства лаконичный ответ: прошение оставить без удовлетворения.

Валерий ФЕДОТОВ.

ВНИМАНИЕ: ЧЕЛОВЕК

«Человек есть тайна, и ее я буду разгадывать всю жизнь», — так еще в юношеские годы обрисовал свою жизненную максиму Федор Михайлович Достоевский. Пытается разгадывать вековечную тайну человеческого бытия и ярославский прозаик Олег Гонозов, в том числе и в своей недавно вышедшей в свет книге «Смерть в Хургаде».

Надо заметить, что ярославский писатель рассматривает все аспекты жизни человека, в том числе и такие, которые ранее были табуированы. Можно понять писательскую установку Олега Гонозова, внимательно вчитавшись в исповедальное признание одного из героев: «впитал музыку похорон, можно сказать, с материнским молоком, кладбище от дома находилось в ста метрах».

Автобиографический мотив несомненный, поскольку детские годы прозаика прошли на Базарной улице, что на Туговой горе. Здесь большая церковь, рядом с которой известное в городе кладбище.

Но обратимся к новой книге «Смерть в Хургаде». В одноименном рассказе автор показывает, как скоропостижно уходит из жизни (от кровопотери — купаясь, порезал ногу о коралловый риф) Роман — герой рассказа. А ведь так славно все начиналось: солнечный Египет, теплое и волшебное синее-синее Красное море, молодые, свободные (?!) женщины, за которыми волочатся и Роман, и его друг Валерий. От лица последнего и ведется повествование. Рассказ обилен фактурой, кинематографичен. По нему вполне можно бы поставить фильм — мне кажется, что Олегу Гонозову стоит завязать знакомство с Юрием Ваксманом, представляющим в нашем городе кинематографические брэнды. Что угодно, но в рассказе благодушие не царит.

Любопытен и другой рассказ из этой же книги — «Мастер некролога». И тоже  танатологическая тема, но обрисована скорее сатирически. Его герой Александр Федорович Сурин, газетчик, журналист (как и автор), добился подлинных высот в написании некрологов.

Но отвлечемся от грустного. Автор известен своими юмористическими опытами, многие из которых прошли «обкатку»  в «Золотом кольце». Юмористические вещи объединены не в один сборник рассказов: «Поддельный Гоголь», «Домашняя Эммануэль», «Везунчик», «Девушка по вызову», «Не только юмор».

Вообще, не надо считать, что Олег Гонозов — первооткрыватель темы Танатоса  в литературе, вовсе нет. Назовем в качестве примеров лишь «Смерть — мое ремесло», «Смерть Артемио Круса», «Смерть в Риме», «Смерть Тарелкина», «Смерть чиновника», «Смерть в Венеции»…

Заметим, что Танатос связан с Эросом. Уже древнерусская княгиня Ольга, готовя месть древлянам, предлагая им помыться в бане, намекала на скорую смерть. Кстати, нога (фаллический символ) Романа не случайна. Рождение, эрос неотделимы от смерти. И такой глубокий знаток человеческой души, как Зигмунд Фрейд, тоже это подметил (в том числе в своей работе «По ту сторону наслаждения»).

Но наслаждение (эротическое) наталкивается на реальность согласно Фрейду. Итак, на нее наталкивается и герой рассказа «По статье 117-й» Игорь Стрельников из первой книги прозаика «Судьбы на ветру», вышедшей в Ярославле в 1991 году. Полюбив Татьяну Расомахину, Стрельников, к сожалению,  не знает, как цивилизованно, культурно построить с ней отношения, и в порыве жгучей страсти насилует ее. Следует неотвратимое наказание.

Олег Гонозов повествует о злоключениях Игоря Стрельникова на зоне. Материал, почерпнутый автором из жизни, давал возможность поразмышлять над глубинными истоками поступка Игоря. И не только этого неприкаянного героя. Как справедливо замечал Александр Пушкин: «Проза требует мысли и мысли». Тот же Томас Манн в «Смерти в Венеции» за судьбой писателя Густава фон Ашенбаха прозревает и закат Европы. Вот и Валентин Распутин в «Последнем сроке», повествуя о кончине старухи Анны, видит вдали, за временным горизонтом вымирание русской глубинки.

Очерковость, фактурность могут послужить надежным фундаментом для построения Олегом Гонозовым оригинальной писательской стратегии, которая, мы полагаем, не замедлит проявиться в новых книгах автора, внимательно наблюдающего за поведением и поступками людей.

Анатолий ХОМЯКОВ.