Пусть сердце не мучит испанская грусть,
Я в эту страну непременно вернусь…
Эти строки родились у меня в голове чуть больше года назад, когда мы ехали в барселонский аэропорт, с сожалением покидая гостеприимные берега Каталонии. И мне удалось выполнить содержащееся в них обещание. Только на этот раз мы поехали в другое место — в самый южный регион самого южного государства Европы, называемый Андалузией.

ЮЖНЫЙ БЕРЕГ ЗЕМНОГО РАЯ

Насчет происхождения названия этой территории существует несколько версий, но согласно самой красивой из них это слово арабского происхождения. Первоначально оно звучало как «Аль-Андалуз», что в переводе означает «светлый край».

Часть Иберийского полуострова, ныне называемого Пиренейским, находящаяся на его крайнем юге, в течение нескольких столетий принадлежала Арабскому халифату, являясь самой роскошной жемчужиной в короне халифов, и воссоединилась с остальной Испанией чуть больше пятисот лет назад. Сегодня на ее территории находится самый известный и престижный в мире курорт Коста-дель-Соль — Солнечный берег. Начало его популярности было положено сравнительно недавно, в 1970 году, когда в Торремолинасе был построен первый отель международного класса. В ту пору это был небольшой поселок, являвшийся одним из районов близлежащей Малаги. Самостоятельным городом в результате волеизъявления его жителей Торремолинас стал только в 1998-м. Случай достаточно примечательный, особенно на фоне прозвучавших недавно предложений присоединить к Ярославлю несколько городов, расположенных от него не слишком близко. Впрочем, речь сейчас не о наших делах, а о далекой и прекрасной Андалузии.

Прилетев туда, мы сразу почувствовали, что оказались не только на самом юге Европы, но и на ее западе. Светает в конце мая в этих краях достаточно поздно — около семи часов утра, а темнеет в половине десятого. На Коста-дель- Соль по статистике в году бывает 350 солнечных дней, но нам, можно сказать, повезло: три из десяти дней нашего пребывания на самом солнечном в мире берегу погода была пасмурной, а однажды даже шел настоящий дождь, похожий на тропический ливень. Впрочем, оставшегося времени нам с лихвой хватило для того, чтобы не только похвастаться дома средиземноморским загаром, но и немного обгореть…

Отель, где мы разместились, называется «Лас Паломас» — «голуби» по-испански. И на самом деле под окнами нашего номера на пальме у бассейна устроили свое гнездо маленькие голубки — горлицы, совершенно не боящиеся людей и летающие чуть ли не по головам. «Лас Паломас» вполне соответствует своим четырем звездам.

Номера довольно просторные, балконы большие, персонал очень доброжелательный. Мы с супругой в течение недели были единственными постояльцами, говорящими по-русски. Но это нас ни-сколько не тяготило. Общий язык при желании всегда можно найти с кем угодно. В нашем случае это был спонтанно освоенный нами «спанглиш»- смесь из английских и испанских слов с небольшими добавками из итальянского, немецкого и даже польского, поскольку 90 процентов отдыхающих в «Лас Паломасе» — поляки.

Думается, не случайно. Жители славянских стран никогда не ездят туда, где плохо кормят, а в нашем отеле питание оказалось просто отменным (огурцов, правда, не было, но тогда мы еще не догадывались почему), так что у нас не было никакой необходимости посещать окрестные ресторанчики с фантастически низкими ценами. Приятно удивили и бесчисленные магазинчики в центре и на набережной Торремолиноса. От этикеток с такими цифрами давно отвыкли и в России, и в Европе. Вполне приличную рубашку можно купить за 6 евро, джинсовую юбку — за 10, платья, блузки, футболки не дороже 12 евро. Необходимые в отпуске плавки, которые перед отъездом обошлись почти в 2 тысячи рублей, в нескольких метрах от моря продают всего за 4 евро. Качество, конечно, не адидасовское, но вполне приличное. Но моей жене повезло еще больше. Она приобрела очень красивую блузку по оферте всего за 3 евро.  Бутылка красного сухого вина, какого ни за какие деньги не купишь у нас, в андалузских «супермеркадо» стоит от 2,5 евро. (Для сравнения: в ресторане нашего отеля емкость в 250 миллилитров продавалась за 7).

Впрочем, на Коста-дель- Соль мы приехали не за дешевым шопингом и яствами средиземноморской кухни. Этот регион в силу своей богатой истории и географического положения предлагает туристам весьма обширную экскурсионную программу, охватывающую не только города и селения самой Андалузии, но и два соседних с ней государства — Марокко и Гибралтар, поэтому можно сказать, что за один отпуск мы совершили путешествие сразу в три королевства.

Путь в Марокко проходит через многочисленные курортные городки, небольшие по населению, но идеально обустроенные, с ровными дорогами, тщательно продуманными развязками, пробитыми в горах длинными тоннелями: Бенальмадену, Фуэнхиролу, Михас, Эстепону, но самым известным из них является, конечно, Марбелья. Это излюбленное место отдыха мировой элиты. Здесь находятся виллы саудовского короля и бывшего московского мэра. Но дружба с Юрием Михайловичем его здешним коллегам выходит боком. Один из алькальдов (так в Испании называют градоначальников) умер в тюрьме, не дождавшись суда, его преемник отбывает срок за коррупцию, а нынешний пока еще исполняет свои обязанности, но находится под следствием. Там, где крутятся бешеные деньги, устоять перед соблазнами крайне сложно…

Хоть Марбелья и самый комфортный по климатическим условиям город Европы, но не самый южный. До крайней точки Старого Света от нее ехать еще примерно час по дороге, вокруг которой стоит огромное количество ветряков, вырабатывающих электроэнергию. Жаль, Дон Кихот не дожил до этих благословенных времен: было бы ему с кем сразиться. Городок Тарифа, откуда отправляются паромы в марокканский Танжер, находится на мысе с очень подходящим названием — Марокки. Слева от него Средиземное море, а справа — уже Атлантика. Соединяющий их Гибралтарский пролив, который и пересекает паром, неширокий — от 14 до 20 километров, но глубокий — 1500 метров — и очень коварный. В нем встречаются два течения: верхнее, теплое, и нижнее, холодное, и волнение не утихает ни на миг. Увы, снимать эти суровые воды, в которых мы видели дельфинов, ни на фотоаппараты, ни на видеокамеры нельзя. Таково требование марокканской службы безопасности, напуганной угрозой терактов. Увидев нарушителя, они могут разбить аппаратуру. А вот паспортного контроля для российских туристов, прибывающих из Испании, там не существует. Достаточно списка группы и заверения гида, что эти люди приехали с ним.

ТАНЖЕР — ГОРОД КОНТРАСТОВ

Миллионный Танжер без всякого преувеличения можно назвать городом контрастов. Долгое  время он находился под международным управлением и до сих пор разделен на кварталы: французский, испанский, итальянский, американский. Проезжая по ним, испытываешь ощущение, что не выезжал из Европы. Правда, многие (но не все) женщины ходят в платках-хиджабах и платьях-джелабах, но они не черные, как в Эмиратах, а яркие — оранжевые, розовые, зеленые. Стоят такие прикиды очень дорого, и изготовлением их занимаются только мужчины. За работой мы видели их в узеньких улочках арабской части города, почти таких же, как в «Бриллиантовой руке», только еще уже и запутанней. В одиночку ходить по ним европейцам не рекомендуется. Вероятность заблудиться и опоздать на паром практически стопроцентная.

А Марокко хоть и страна с достаточно либеральными законами, возглавляемая просвещенным монархом — королем Мухаммедом ибн Хасаном, но полицейские и военные ведут себя несколько иначе, чем в Европе. Марокканские школьники учатся целый день с перерывом на обед, здравоохранение полностью платное, спиртное продают только в ресторанах. В одном из них, оформленном в неповторимом колоритном стиле арабского Магриба (географически это уже далеко не Ближний Восток), мы попробовали местное пиво, оказавшееся привезенным из Голландии, и знаменитый кускус — курицу с гарниром из пшеничной крупы. Марокканская кухня на нас произвела весьма скромное впечатление. Оставив музыкантам, развлекавшим нас в течение всего обеда, монетку в 50 евроцентов, мы вышли на улицу, и тут началась настоящая экзотика. Нас атаковали бродячие торговцы дешевыми сувенирами и футболками. Стоило лишь мельком взглянуть на его товар — и продавец шел по пятам за тобой всю оставшуюся часть экскурсии, хватая за руки, жестикулируя, выкрикивая слова на всех известных ему языках. Чем раздраженнее реагировали  туристы, тем навязчивей становились марокканцы. Такого мне еще не доводилось видеть ни в Египте, ни в Тунисе, не говоря уже про Дубай. Тут мы поняли, зачем к нашей группе приставили сразу троих гидов-охранников. Один шел впереди, второй — в середине, третий — сзади. Но и им с трудом удавалось контролировать ситуацию. Когда торговцы достали нас совсем, мы нырнули в неприметный проем в уличной стене и оказались на террасе одного из отелей. И хотя там не было никаких дверей, марокканцы застыли на месте. В этот миг они напоминали волков перед красными флажками или вампиров, неспособных перешагнуть через невидимую черту.

Нам пояснили, что на частную территорию торговцы заходить не имеют права. Законы своей страны они соблюдают свято.

Оказавшись на борту парома после столь экстремальной экскурсии, мы вздохнули с облегчением, а увидев огромную статую Христа у входа в порт Тарифы, почувствовали себя практически дома. Там следующего рейса в Танжер ожидали марокканцы, возвращавшиеся из Европы, и у каждого были огромные тюки, как когда-то у наших челноков. Оказывается, они везут на родину европейский секонд-хэнд, причем не только одежду, но и… старые телевизоры и холодильники. Местные умельцы способны дать им вторую жизнь. Что ж, не зря говорится, что голь на выдумки хитра.

САПАТЕРО БОЛЬШЕ

НЕ ПРИЕДЕТ

В самой Испании экономическое положение сейчас тоже не очень. В стране с 50-миллионным населением 5 миллионов безработных. В тот день, когда мы ездили на экскурсию в Малагу, красивый и уютный город с богатой историей, в котором родился Пабло Пикассо, в Испании проходили муниципальные выборы, и в глазах рябило от обилия портретов претендентов в алькальды и депутаты. Итоги голосования с полной раскладкой по городам, провинциям и регионам были объявлены по телевидению уже в 8 часов вечера. Как и ожидалось, правящая социалистическая партия, при которой ситуация в экономике серьезно ухудшилась, потерпела сокрушительное поражение, и ее лидер, президент (именно так официально называется должность главы правительства) Хосе Луис Сапатеро, приезжавший на ярославский политический форум два года назад, вряд ли еще раз побывает у нас в этом качестве.

Пользуясь нашей политической терминологией, можно сказать, что Испанское королевство состоит из 17 субъектов — автономных регионов, пользующихся большой самостоятельностью и формирующих свою власть независимо от правительства в Мадриде. Регион Андалузия, занимающий обширную территорию и насчитывающий 9 миллионов жителей, считается одним из самых бедных и отсталых. Промышленности практически нет, сельское хозяйство дает не слишком большие доходы, а туристическая инфраструктура работает только 6 месяцев в году. Поэтому цифры, характеризующие уровень жизни андалузцев, существенно отличаются от тех, что я записывал в тот же самый блокнот год назад в Каталонии. Далеко не все местные жители зарабатывают по 1000 евро в месяц, а зарплата в 1500 считается пределом мечтаний, особенно если удается заключить не шестимесячный, а постоянный контракт. Правда, те, кто работает не круглый год, налогов платят значительно меньше. Минимальная пенсия — 375 евро в месяц, средняя — около 800. Пенсионеры имеют целый ряд льгот: возможность с большой скидкой отдыхать в зимний период в местных отелях, право на получение бесплатных лекарств по рецепту в любой аптеке королевства.

Наряду с платными клиниками существуют и бесплатные, которыми люди в основном и пользуются, но врачи, состоящие на госслужбе, зарабатывают больше представителей других профессий.

Дети идут в школу с 6 лет, а при желании родителей — даже с трех! Высшее образование либо полностью платное, либо частично — от 600 до 1500 евро в год. Но получать университетские дипломы молодые андалузцы не слишком стремятся. По специальности на родине все равно не устроиться, а при приеме на работу в отель, магазин или ресторан высшее образование может даже помешать. Шибко умных работодатели не любят.

Обитатели солнечного юга Пиренеев — люди жизнерадостные, свято соблюдающие сиесты и фиесты, но мало задумывающиеся о будущем. Чтобы по полной оторваться на празднике, аналогичном нашему Дню города, они даже берут кредиты, с которыми потом расплачиваются весь год, а вместо накоплений «на черный день» ежемесячно платят 10 — 15 евро страховки на случай смерти. Причем страхуют даже новорожденных детей…

ИНКВИЗИЦИЯ ПО-СЕВИЛЬСКИ

Облик столицы региона — воспетой поэтами и прославленной художниками Севильи — вполне соответствует национальному характеру андалузцев. Это настоящий город-праздник, само название которого звучит как музыка, как журчание уличного фонтанчика. Если бы этих фонтанчиков не было, гуляя по городу, можно было бы разориться на прохладительных напитках. В Севилье особый, почти тропический микроклимат. Когда на Коста-дель-Соль термометры показывали 24 градуса, в столице было все 38. Но город знавал времена, когда на площадях было еще жарче из-за полыхавших там костров инквизиции. В Севилье был изобретен особый, экономный способ казни еретиков. В полупустынном регионе с дровами была напряженка, и грешников помещали в специальные бочки, в которых они задыхались от дыма, благодаря чему ценное топливо удавалось сэкономить…

В севильской тюрьме отбывал наказание за растрату казенных средств Мигель де Сервантес, который коротал свой срок за сочинением романа про Рыцаря Печального Образа. А вот автор «Севильского цирюльника» никогда не был в городе на берегу реки Гвадалквивир. Здесь жила его сестра, писавшая пространные письма о нравах местной публики. В старом еврейском квартале стоит памятник и вовсе вымышленному персонажу — непревзойденному ловеласу всех времен и народов — Дону Хуану. Но главная достопримечательность города — это, конечно, кафедральный собор, третий по величине в христианском мире. Так говорят во многих городах Европы, но в данном случае севильцы вряд ли преувеличивают. Сооружение, построенное на месте арабской мечети, действительно потрясает и масштабами, и своим внутренним обликом. Это настоящая сокровищница шедевров и реликвий. В соборе находится гроб с останками Христофора Колумба, но нельзя сказать, что он там похоронен. Гроб держат на весу огромные фигуры правителей четырех испанских земель, а находится в нем лишь часть руки великого мореплавателя. Если бы он считался святым, можно было бы говорить о его мощах. Где же захоронено само тело, до сих пор идут споры между историками и политиками.

Побывать в соборе и не подняться на Хиральду — высоченную колокольню, перестроенную из минарета, мы просто не могли. Я даже забыл про свой страх высоты, хотя это было самое высокое сооружение, на которое мне когда-либо доводилось забираться. Пражская ратуша почти такого же роста, но там работает встроенный лифт. На  Хиральду же мы поднимались по специальным пандусам, по которым на осликах ездили сначала муэдзины, а потом католические священники. С площадки 34-го этажа открывается потрясающая панорама одного из самых красивых городов Испании.

СКАЛА,

ГДЕ МНОГО ДИКИХ ОБЕЗЬЯН

Экскурсии в Гибралтар для российских туристов стали возможны чуть больше года назад, после того как Испания ввела многократные визы. Испанцы называют этот расположившийся на выступающей в море 412-метровой скале и у ее подножия, кажущийся игрушечным город последней колонией Европы, но сегодня это уже не совсем так. В 2004 году указом королевы Елизаветы Второй Гибралтару была предоставлена полная самостоятельность во всех вопросах, кроме оборонной и внешней политики. Гибралтарцы, среди которых представители всех рас и многих национальностей бывшей Британской империи, избирают парламент, правительство и губернатора, но официальным главой государства остается английская королева, которую здесь уважают не меньше, чем испанцы своего Хуана Карлоса. В магазинчиках продают многочисленные сувениры, посвященные недавней свадьбе принца Уильяма: сумки, флажки, кружки, тарелки.

В Гибралтаре вот уже 300 лет находится военно-морская база, пользоваться которой англичане не позволяют даже своим союзникам по НАТО, кроме, разумеется, самого близкого и стратегически важного — Соединенных Штатов. Но военного присутствия на узеньких улочках этого типичного южноевропейского городка практически не ощущается. На главной площади с мрачноватым названием Каземат — сквер, где когда-то вешали преступников, — царит дух легкости и веселья, играют уличные музыканты. От площади идет центральная торговая улица Мейн-стрит, где расположены магазинчики беспошлинной торговли, в которых все басно-словно дешево. Причем можно купить такие вещи, которые в российских бутиках появятся лишь несколько месяцев спустя. Но дешевле всего спиртное. Если в шереметьевском «дьюти фри» я покупал пол-литровые бутылки водки «Смирнофф» по 8 евро, то в Гибралтаре вдвое большая емкость стоит всего 7. Испанские власти, опасаясь, что их собственные подданные будут забутыливаться исключительно в этом оффшоре, ввели строгое ограничение: перевозить через границу можно только одну бутылку на человека. Если находят вторую, то отбирают обе.

Гибралтарская скала знаменита тем, что на ее извилистых горных дорогах, практически не имею-щих никаких ограждений, снимался фильм про Джейм-

са Бонда «Искры из глаз» с Тимоти Далтоном в главной роли. Но самый интересный момент нашего пребывания в этом миниатюрном городе-государстве был связан с довольно близким знакомством с очаровательными защитниками этой средиземноморской твердыни, которые не носят военной формы, как, впрочем, и одежды вообще. В Гибралтаре возле пещеры святого Михаила существует единственная в Европе колония обезьян. Когда-то североафриканских макак туда завезли арабы, но сейчас о них заботится целая служба во главе с британским офицером.

Дело в том, что согласно поверью, пока на скале живут обезьяны, английский флот не уйдет из Гибралтара, и к этому очень серьезно относятся в Лондоне. За самочувствие обезьян во время Второй мировой войны переживал сам Уинстон Черчилль. Нас предупреждали, что обезьяны, хоть и почти ручные, способны укусить, вырвать сумку или разбить очки, если им что-то не понравится. Ничего подобного мы не видели, но мне удалось заснять на видеокамеру, как большая макака — глава семейства — в мгновение ока вытащила грушу из сумки нашей туристки. Залезают они и на крыши автобусов, и даже в кабины. Но если животных не провоцировать резкими движениями, можно ничего не бояться. Во всяком случае, на гибралтарской скале нам понравилось больше, чем в старом городе Танжера.

Гибралтар настолько мал, что дорога, ведущая из города в Испанию, пересекает взлетно-посадочную полосу, и, когда садится или взлетает самолет, на уличном светофоре горит красный свет. Но город постепенно увеличивает свою площадь. В скалах прорубаются тоннели, а горной породой засыпается прибрежная часть залива. Теперь там, где было море, возник новый жилой район.

На противоположном от Гибралтара берегу бухты Альхесирас находится порт с одноименным названием, второй по объему грузооборота в Евросоюзе. Туда мы и вернулись после

20-минутного плавания на катере, находясь на борту которого можно было снимать все, что угодно. Но дельфинов на этот раз мы, увы, не видели…

СИЕСТА

В ГРАНАДЕ

Когда русский поэт Михаил Светлов писал свои знаменитые строки «Гренада, Гренада, Гренада моя», он имел в виду вовсе не островное государство в Карибском море, а самую живописную провинцию южной Испании — Гранаду. Гранада, где растут абсолютно все субтропические и многие тропические фрукты, дала название одному из них, которым он в свою очередь поделился с одним из самых взрывоопасных орудий убийства.

Но сегодня в бывшей столице Гранадского эмирата — последнего оплота арабского влияния на территории Европы, где растет огромное количество гранатовых деревьев, цветущих в начале знойного андалузского лета, — об этом предпочитают не вспоминать. Предмет гордости и настоящая жемчужина Гранады — это всемирно известный дворцово-парковый комплекс Альгамбра и окружающие его сады Хенералифе. Описать словами это великолепие невозможно. Его надо обязательно видеть. Но если роскошные дворцы мавританских эмиров способны утомить обилием арабской вязи на каждом квадратном сантиметре их стен, то сады, некогда кормившие могущественных правителей, можно созерцать бесконечно. Такого обилия роз разных оттенков я еще не видел никогда в жизни. Растущие же рядом с ними представители менее благородной флоры — зачастую наши хорошие знакомые, но под благодатным солнцем юга выглядящие совершенно иначе, чем на наших незабвенных 6 — 15 сотках.

Так, тоненький декоративный лучок, растущий у нас на огороде, здесь толщиной в большой палец, а его цветки размером не меньше пиона…

Сама же сегодняшняя Гранада, давно пережившая эпоху своего величия, живет спокойной и размеренной жизнью. На период сиесты в 280-тысячном городе не только закрывается большинство магазинов, но и… отключают фонтаны. Именно она показалась нам наиболее типичным испанским городом из всех, какие мы посетили. Если, конечно, можно говорить вообще о чем-то типично испанском. Половина тысячелетия пребывания под единой короной не сделала регионы Пиренейского полуострова похожими друг на друга.

Андалузия гораздо больше, чем Каталония, напомнила нам итальянскую Сицилию. Впрочем, следует признать, что порядка в ней больше, улицы чище, но… уровень жизни заметно ниже. Жителям Испании в целом, для того чтобы жить лучше, явно не хватает ленивой практичности итальянцев, но они счастливы и без этого. В странах, где люди не удовлетворены своей жизнью, ее продолжительность не может достигать восьмидесяти лет, а Андалузия — регион, который по праву гордится обилием долгожителей среди своих граждан.

Секрет андалузского счастья предельно прост и, как и все великие вещи, состоит из трех компонентов. Это идеальная экология, средиземноморская диета и философское отношение к жизни, отраженное в местной поговорке: «Никто никому ничего не должен»…

Фото автора.