Кому ласка, кому колотушка

С раннего детства моя любимая мудрая бабушка учила: «Чтобы добиться чего-то от человека, а особенно от мужчины, надо сначала его покормить, выслушать, понять, а потом уже и просить». Порой, даже и не ставя перед собой какой-то цели, но бессознательно действуя именно так, я убеждалась в истинности бабушкиных слов. Хотя… не всегда. И тогда я решала, что, видимо, бывают такие ситуации, когда одной доброты и кормежки недостаточно, когда нужно чего-то особенного, этакого. Может быть, волшебства, женского шарма? Интересно, на что идут ярославские женщины для достижения своих целей?

Мария, ведущий специалист одного из ярославских гос- учреждений: — Конкретно я никогда не ставлю перед собой таких целей. Наверное, у каждой женщины есть какой-то шарм. В первую очередь. Во-вторых, надо хорошо выглядеть. Привести себя в порядок. В-третьих, человека, у которого предстоит что-то просить или которого придется в чем-то убеждать, надо знать. Валерия Евгеньевна, кассир Заволжского АТП: — Смотря с кем придется иметь дело. С женщинами в принципе я со всеми и всегда хорошо лажу. А с мужчинами действую улыбкой. Если с первого раза не получается, пробую еще раз. Несколько раз подойду, может быть, даже и через неделю. Но всегда по-хорошему. Люба, одновременно и студентка, и сотрудница «Водоканала»: — Наверное, нужно обаять, как-то привлечь к себе человека. Как именно? Ну, не знаю. Особо я как-то не стараюсь, чрезмерных усилий не прилагаю. Если мне надо, я своего добьюсь. Ради поставленной цели способна на многое, хотя и не на все. Но в принципе нужно подстроиться под конкретного человека, понять, что ему нужно. Например, характер своего любимого человека я знаю и подстраиваюсь под конкретную ситуацию. Покормлю, уделю побольше внимания, а потом прошу все, что угодно. Родственницы Ирина и Наталья, обе работают на Северной железной дороге: — А это секрет. И у каждой женщины он свой. Нельзя пользоваться чужими секретами. Мы должны почувствовать сами, что именно нужно делать. А искать свои секреты нужно по жизни. Кто-то пользуется своим обаянием, кто-то умом, другой добротой. А мы уже в таком бальзаковском возрасте, что у нас есть все: и ум, и доброта. В принципе чары даны не всем женщинам. Они либо есть, либо их нет от природы. И женщина сама об этом знает. И если они у нее есть, то всегда ими пользуется. К тому же к каждому мужчине есть свой подход. Кому-то нужна ласка, другому — колотушка. Мария Федоровна, работающая пенсионерка: — Я никогда не пользуюсь женскими чарами, так как не обладаю ими. А поставленных целей я достигаю своей эрудицией, умом, знанием предмета. Это единственное, что мне приносит успех. Я знаю, что хочу и что умею. А потому ставлю перед собой цели в соответствии с моими способностями. Но, правда, сейчас я уже ничего не хочу, так как пенсионерка. Ксения Васильевна, домохозяйка: — Убеждена, что женские чары — это очень действенно. Но я ими не пользуюсь. А с мужем у меня никогда не бывает проблем. Во всяком случае, чтобы просить-заставлять его что-то сделать по дому. Он мне помогает всегда. Он очень легкий на подъем. Мне кажется, я сама по сравнению с ним лентяйка. А он молодец! На что может пойти женщина ради своей цели? Все зависит от самой женщины. Мне достигнуть цели мешала иногда лень, иногда неуверенность в себе. За свою жизнь я пришла к такому выводу: человек рождается готовым. Никто его не может воспитать. Только сам себя, если захочет, конечно. Опрос подготовила

Люди моим горем не потешаться

Всякий раз как встречаю я во дворе Анну Ивановну, выгуливающую своего ухоженного 10-летнего коккер-спаниеля, мне вспоминаются строки Марии Петровых: «Судьба за мной приглядывала в оба, чтоб вдруг не обошла меня утрата». Вот уж действительно не поскупилась судьба, приготовив для этой миловидной женщины столько горя, сколько хватило бы с лихвой не на одну женскую долю. Но мне кажется иногда, что в данном случае она потерпела фиаско, встретив на своем пути такую сильную, несгибаемую личность.

БОЛЬШЕ ВЫ РОЖАТЬ НЕ БУДЕТЕ Анна Ивановна родителей своих не помнит, воспитывалась в детском доме. Нахлебавшись сиротских слез, она всегда мечтала создать большую дружную семью, в которой будет много детей, достаток и любовь. Замуж вышла в 18 лет за простого работящего парня. Через год родила первого сына Сашу, следом второго — Володю, потом… Но потом врачи приговорили бесповоротно — больше вы рожать не будете. Какая-то неведомая болезнь привела ее на операционный стол. В 24 года ей удалили матку. Возвратясь домой после долгих больничных мытарств, она стала замечать, что ее Ваня частенько приходит домой под хмельком. Душеспасительные беседы успеха не имели, больше того, доселе спокойный мужик стал распускать руки и вскоре покатился по наклонной плоскости. На подаренной родителями мужа даче и случилась трагедия. У Анны была рабочая суббота, и Иван поехал на участок один. Там, конечно, напился и спать завалился, забыв выключить электроплитку. Вспыхнул пожар. Спасенный из огня муж Анны навсегда остался инвалидом и всю свою дальнейшую жизнь провел в инвалидной коляске. КАЛЕКА-МУЖ ДА ДВОЕ ПАЦАНОВ И пришлось Анне в одиночку тянуть двоих мальчишек да еще ухаживать за калекой-мужем. Чтобы заработать лишнюю копейку, ушла работать из лаборатории моторного завода на станки. В выходные — дача, которая стала большим подспорьем в семье. И постепенно пришлось Анне переквалифицироваться в мужика. Что там грядки копать да гвозди заколачивать, она со временем освоилась и с электрическими приборами, и с сантехникой. Ремонт в квартире всегда делала одна. И еще научилась она никогда не выносить горя за порог. Вряд ли кто слышал ее жалобы на нелегкую жизнь. Такое впечатление, что все свои неурядицы она воспринимала как должное. Женился младший сын, и вскоре молодые порадовали Анну Ивановну внуком. И опять же никто из близкого окружения и предположить не мог, что мальчик-то родился больной, что молодая мать, поняв безнадежность попыток его вылечить, скинула малыша на руки мужа, а тот привез его бабушке. Узнали только тогда, когда Анна Ивановна стала ежедневно выходить на прогулку с парнишкой, название болезни которого и спрашивать было не надо, оно было написано на лице. К этому времени у мужа Анны Ивановны обнаружили еще и рак горла. И без того капризный больной мужик, почувствовав неминуемую смерть, стал просто невменяемым. Участковый врач стала отказываться приходить к больному, когда дома никого не было. И чуть не каждый день ехала Анна Ивановна после работы в поликлинику — то за лекарствами, то за справками-бумажками. А брошенный женой младший сын, вернувшись под материнское крыло и cдав своего сына на руки матери, сам с горя запил горькую, приохотив к тому и старшего брата. Изредка кто-нибудь из них устраивался на работу, но долго на ней не задерживался. Нынче и трезвеннику хорошую работу не так-то просто найти. Проживающий в инвалидной коляске муж Иван был только рад тому, что рядом с ним появилась компания собутыльников. БЕДНО СТАРУШКИ ЖИВУТ На семью из теперь уже пятерых человек плюс собака приходился один работник и кормилец. Все, что приволакивала на своих руках с дачи Анна Ивановна, съедалось неработающими мужиками в шесть секунд. За пьянками-гулянками им некогда было даже собаку выгулять. Наломается она на даче, а дома отдыхать некогда. Ужин сготовить, помыть-постирать, варить-солить-консервировать, мальчишку обиходить. А выйдет во двор — улыбка на лице, губы всегда подкрашены, брючки наутюжены, блузочка фигурная. И никогда ни слова жалобы, ни признака озлобленности на долю свою незавидную. Наоборот, окрестных старушек то огурчиками дачными угостит, то смородинкой. Пальтишко какое немудрячее, кофточку, обувку не совсем изношенную на помойку не выбрасывала, а несла то одной бабушке, то другой. Жалко ей старушек, бедно живут, трудно. Не знать бы о том, что приходится ей самой переносить на своих плечах, ни за что бы не догадаться. Другое дело, если бы своих забот у нее не было, если бы только и дел у нее было, что окрестных старушек одеть-накормить. ПОВАДИЛАСЬ СМЕРТЬ В ХОРОМЫ Анне Ивановне сетовать на судьбу было некогда. Сначала умер муж. И она ему такие похороны устроила, словно был он ей по жизни не обузой, а дружечкой милым, помощником и опорой. А вскоре и сама она слегла, врачи обнаружили у нее астму. Положили в больницу. Но как было улежать, если дома оставались двое ненадежных мужиков, больной ребенок и собака. Каждый вечер она прикатывала домой из конца в конец города — мальчонку помыть-накормить, с собакой погулять да сыновьям непутевым еду приготовить. Ровно через два года после смерти мужа, день в день, пришла в ее дом новая беда. Легла она спать, а младший сын телевизор смотрел. Она проснулась от страшного крика, кинулась в комнату сына, а тот на полу лежит и хрипит. Вызвала «скорую», но та уже ничем не могла помочь. 29-летний парень умер от острой сердечной недостаточности. Впервые я увидела Анну Ивановну плачущей. Подошли к ней утром друзья-собачники, а она и заголосила: «Сыночек мой ненаглядный, полжизни моей с собой в могилу унес». СПРОСИМ У АННЫ ИВАНОВНЫ Не только в своем доме, во всем дворе знают Анну Ивановну. У нее непререкаемый авторитет и по кулинарной части, и по медицинской, и по любой домашней работе. Заспорят о чем женщины, а потом и приговорят: «Вот сейчас Анна Ивановна придет, у нее спросим. Она все знает». И точно. Подойдет Анна Ивановна и всех рассудит. Глядишь, и точно — лучше, чем как она сказала, и быть не могло. А как-то она одна отбила у группы подростков подвыпившего мужика, у которого они собирались почистить карманы. Да еще не побоялась и пристыдить ребят, а те почему-то не пустили в ход отборный мат и еще чего похлеще, а послушно ретировались. И неизменно день за днем она выходит во двор со своим 10-летним спаниелем. Брючки наглажены, губы подкрашены, всегда приветливая улыбка на лице. И никогда ни слова жалобы на свою жизнь, ни слез, ни озлобленности. Может, и вправду приняла она свои невзгоды как положенный ей Богом крест, а может, рассудила так, как в старой песне поется: «Люди моего горя не размыкают. Люди моим горем не потешатся».

И за что такое счастье тамарке?

Среди моих соседей только Тамара вызывала у всех живой интерес. Про таких говорят, что она женщина без возраста. Ну, во-первых, всегда красиво одета, даже мусор выносила к контейнеру в нарядном платье. Во-вторых, считали соседи, богатая — «и за что такое счастье?», «не успела мужа похоронить, как уж ходит с каким-то под ручку», «а муж-то Вася — хоро-о-ший был»… Такие и похожие разговоры вели старушки на скамейке у подъезда.

Муж у Тамары был, го- ворят, какой-то серьез- ный начальник, много работал и денег получал много, со старушками, сидящими на скамейке, здоровался учтиво — значит, был добрым и незазнаистым, машину «Волгу» заработал. Из-за этой-то машины и случилось несчастье. Ехал Василий Петюшин на новой машине из Ростова, погода, говорят, была склизская, и в него врезался на полном ходу самосвал, непонятно откуда выскочивший на перекресток. Василий вроде бы в аварии несильно пострадал, но в больнице, куда его доставила «скорая», умер — во время операции не выдержало сердце. «Вот-вот, сердце у человека, видно, слабое было, еще бы нет, с такой-то Тамаркой. Доводила поди-ка мужика!» — тут же сделал вывод дворовый «ареопаг». Тамара Петюшина траур блюла год, как положено, но время брало свое, болячки потихоньку заживали… И понятно, что такая видная, стройная и красивая лицом женщина не была обделена вниманием мужчин. Судя по тому, что ее двое сыновей уже имели свои семьи, лет ей было не меньше пятидесяти, хоть и выглядела она достаточно свежо и молодо. «Ну, понятно, не уработалась!» — вынесли вердикт соседки. Тамару то и дело провожали до дома кавалеры, и все постепенно к этому привыкли. Но то, что произошло, довело старушек до обморока. С ними прямо столбняк случился, когда нагло, как показалось старушкам, улыбающаяся Тамарка вошла во двор — под ручку! — с молодым высоким мужчиной, явно на пятнадцать лет ее моложе. И не до подъезда проводились, а прошествовали прямо в подъезд — домой повела! «И ведь не поздоровалась как следует, зараза, только кивнула «здрас-сь-те…». И на другой день вместе пошли на работу, и вместе — с работы, и везде вместе. И так продолжалось бессовестно каждый день. А он еще и площадку подметает, и мусор выносит, и в магазин ходит. И говорят, неженатый. Такой-то молодую бы нашел — вон сколько девушек ходит незамужних, интересных и умных. А Игорь влюбился. Об этом буквально через месяц узнали все, потому что он и не скрывал. Говорят, что кто-то из соседей спрашивал, мол, что ты, молодой, нашел в старухе, а он так и сказал: «Влюбился!» Был он уважительным и к старушкам, и к мужикам, которые иногда во дворе за обшарпанным столом дулись в карты. Тамара тоже светилась изнутри. Продолжался этот удивительный роман два года. Потом Тамарка уехала в санаторий колено лечить — колено у нее болело, мениск, что ли. Пока она там лечилась, Игорь бабенку приводил в ее квартиру. Что за бабенка, старушки не знали, но по приезде Тамарки из санатория ей дружно доложили о сем неприглядном факте. Тамарка осерчала и выгнала Игоря со всеми его вещами. Уйти-то он ушел, но каждый вечер караулил ее у подъезда. Тамара была непреклонна. И уж, было, нашла другого кавалера — постарше, посолиднее, и даже, поговаривали, замуж собралась за него. Во всяком случае, жить этот новый кавалер, как выяснилось, вдовец, переехал к ней, оставив своей дочке просторную квартиру. Игорь еще потолкался в нашем дворе, но поняв бесперспективность таких мотаний, исчез из поля зрения. Старушки даже жалеть его начали: вот-де, любовь-то зла — полюбишь и козла, а ошибки ведь у всякого бывают. Да, может, та бабенка и не любовница была, а сестра или кто по работе… Только и с вдовцом Николаем не сложилось у Тамары — запил он. Да не то что запил — оказалось, что всегда он с алкоголем дружил и время от времени кодировался. Вот в период трезвости и подцепила его Тамарка, надеясь на нормальную жизнь. Выдворяли Николая втроем с сыновьями, потому что ни за что не хотел он уходить из теплого и сытого Тамаркиного дома. Но выдворили-таки. И Тамара успокоилась, занялась вплотную дачными делами, в выходные и по вечерам пропадала там, благо что дачи наши на Нижнем поселке — недалеко и удобно добираться. Так уж получилось, что мы оказались не только по дому соседями, но и по даче… У Тамары дача как игрушка обустроена. Знамо дело, покойный муж Вася был на все руки мастер, и она, кстати, аккуратница и рукодельница. Все у нее в дачной избушке ладно да складно — занавесочки-рюшечки, половички, коврики. И в грядках порядок, кустики там ягодные, яблоньки-белоножки — вовремя стволики белились, вовремя сорняки пололись и травка скашивалась. «Что делать, — вздыхали старушки, встречая Тамару, нагруженную ведрами с клубникой-малиной, прочими огородными богатствами, — не все любовью увлекаться. И какая в ее возрасте любовь? Все любилки кончились — скоро на пенсию да внуков растить». Но не тут-то было! Иду я как-то в субботу на дачу, время к полудню. Смотрю, кто-то на Тамаркином лужке граблями помахивает, видно, скошенную траву сгребает. Не сын ли старший? Нет. Да и редко он к матери на дачу ездит, а если и ездит, то с женой и ребятишками. Если бы он — ребятишки бы крутились рядом. И не выдворенный Николай, тот — мужик коренастый и невысокий. Батюшки — Игорь! — Что, — спрашиваю, — ты тут делаешь? — Да вот, — говорит, — с утра траву скосил, а сейчас решил сгрести ее — подвялилась на солнышке. «Ну-ну, — думаю, — подвялит тебе Тамара, когда тебя увидит!» А он, будто прочитав мои мысли, грабли свои к стенке сарая приставил, подошел поближе и, во всю ширь улыбаясь, молвил: — Тамарочка сейчас отдыхает. Вы вечером к нам заходите со своим. Посидим-повечеряем вчетвером. Мы ведь вчера расписались! Я так и села! Тамаре недавно пятьдесят семь стукнуло, а Игорю — только сорок. — Знаешь, уговорил-таки я ее, — хвалился он вечером, когда мы собрались у них на веранде на шашлычки и на рюмочку чая. — Поверила, что жить я без нее не могу и никого мне больше не надо. Тамара снова ожила и засветилась тихим, но ликующим светом влюбленной, хоть и в осеннюю пору жизни. Старушки же, узнав такую новость, вопреки ожиданиям обрадовались. Всей бригадой заключили: «Вот и ладно». А написала я тебе, «Ира», обо всем этом затем, чтобы все знали, что настоящая любовь, не из-за денег, не из-за выгоды, еще бывает, что ей и правда «все возрасты покорны». И знай, историю эту я не выдумала, только имена поменяла, чтобы людей не беспокоить да от лишних любопытных уберечь.

Не чужая кровь

Удивительные истории со счастливым концом случаются не только в фильмах Эльдара Рязанова. В общежитии Тутаевского моторного завода в конце 2002 года встретились никогда не видевшие друг друга брат и сестра — 23-летний Сергей и 29-летняя Наташа Шановы. Встретились и не разочаровались друг в друге. Оба они когда-то были преданы самыми близкими людьми. С грудного возраста воспитывались в разных детских домах и случайно узнали о существовании друг друга уже взрослыми. Сергей в поисках старшей сестры объехал семь городов, доехал до Урала. Наташа два года назад писала на телепередачу «Жди меня». Но авторы телепередачи откладывали письмо Наташи из-за ее приписки: «За точность данных о брате не ручаюсь».

СЕРГЕЙ Скитальцем он стал с младенчества. Трехмесячным ребенком попал в детское отделение больницы Липецкого тракторного завода и пролежал там полгода, а мать за это время навестила его лишь два-три раза. Некоторое время спустя после выписки подкинула в отделение снова — попросту оставила с метрикой на стуле в приемном отделении, завернутого в нестираные пеленки. Мальчик остался в больнице. А мать вскоре потребовала его метрику обратно — документ понадобился ей для получения ордера на квартиру. В это время имевшая двоих детей Зинаида Васильевна Шанова вынашивала третьего ребенка — уже от сожителя. Рожая детей, она, по всей видимости, добивалась льгот, положенных матерям-одиночкам. Происходило это летом 1981 года, когда Сереже не было и двух лет. А спустя еще немного времени в личном деле Сергея Шанова появился еще один документ — отказ от родительских прав. Мама Сережи мотивировала это тем, что живет в общежитии для одиночек, где нет условий воспитывать ребенка. В возрасте 6 лет Сергей Шанов оказался в Ельце. За плечами несмышленого сироты были Лебедянский детский дом и страшный, не оставляющий надежды на полноценную жизнь диагноз — «олигофрения степени имбецильности». После этого пошло-поехало: «лесная» школа, дом-интернат, психоневрологическая лечебница, интернат для психохроников. Сейчас Сергей вспоминает: «В очередном интернате, куда меня перевели, спрашивают: — Ты в какой класс хочешь пойти — во второй или третий? — Да я уже в пятом учился, — отвечаю. — Ну-у, такие у нас не учатся, — слышу в ответ. Чтобы не разучиться считать и писать, я, как мог, сам решал задачки, переписывал книжки, которые просил у завуча, книжки были все больше технические, по устройству моторов. Мне хотелось научиться разбираться в автомобилях». Самый добрый человек из его детства — это нянечка Ирина Сергеевна Исаева, работавшая в интернате. К ним, сиротам, она относилась действительно как к родным. Казенного пайка растущим детям не хватало, а впроголодь попробуй усни. Но в дежурство няни Ирины дети спали сном праведников: нянечка приносила из дома хлеб и сало и кормила сирот досыта. Но так было не везде. В очередном приюте, куда попал Сергей, он начал подворовывать. Крал еду — безвкусные консервированные кабачки и поедал их тут же в кладовой, где его нередко заставали с поличным. А когда в интернате появился милиционер, 15-летний подросток не растерялся. — Я вышел к нему босой, — рассказывает Сергей, — он посмотрел и говорит: «Что же ты босой? Поди обуйся». Я пошел вроде бы обуться, а сам пробрался в кабинет, где лежали мои документы, схватил их и сбежал через окошко вместе с приятелем. Долго рассказывать, как двое подростков, сбежавших из интерната для психохроников, добирались без денег до столицы, искали в Замоскворечье совершенно особенный детский дом N 10, о котором давно мечтали, как произошла встреча с его директором Еленой Владимировной Квашой, сыгравшей поистине материнскую роль в дальнейшей судьбе Сережи, у которого практически не было шанса на нормальную жизнь. Она оставила сбежавшего из приюта для психохроников беспаспортного переростка, за которым числилась кража, под свою ответственность в элитном доме-интернате. Это тот самый детдом, воспитанники которого создали нашумевшую в свое время поп-группу «Ласковый май». Сергея приютили и не могли нарадоваться на него, таким он оказался благодарным за заботу и трудолюбивым, как пчелка. Некоторая затрудненность речи, характерная для людей с таким, как у него, диагнозом, постепенно прошла. В интернате сделали из него классного столяра. Он начал работать в известной на строительном рынке российско-итальянской компании, а потом вместе с одним из своих знакомых открыл на сбережения собственное небольшое дело — столярную мастерскую, где изготавливают оконные рамы и двери, балясины для лестниц. Последнее время люди в Москве и Подмосковье стали активно строиться, так что спрос на изделия мастерской есть. Одновременно Сергей, не без помощи той же Елены Владимировны, устроился на работу в совхоз. Заработки у него очень приличные. Когда наступил благоприятный момент для получения жилья в совхозе, Елена Владимировна подсказала Сергею, чтобы он подал заявление в совхоз, и теперь у него есть хоть и не новая, но отдельная квартира в Подмосковье, которую он сейчас отделывает своими руками. Но уставшего от одиночества Сергея все это время не оставляло желание разыскать родных. Тяжело сознавать, что от тебя отказались, смириться с тем, что ты никому не нужен. По оставшимся в интернате документам он стал искать свою мать Зинаиду Васильевну. В Липецке он сначала нашел бывшую соседку матери по общежитию. Она очень удивилась его желанию встретиться с матерью. От соседки Сережа узнал, что мать выбросила его, трехмесячного, в мусорный ящик на улице. Выносившая мусорное ведро соседка услышала плач младенца и принесла его домой, после чего он и оказался в больнице. Но и после этого ужасающего рассказа Сергей не отказался от поисков матери. Может, ждал, что она как-то объяснит ему свои поступки, а возможно, и попросит прощения. И он готов был простить. Теперь Сергей не жалеет, что нашел ее, хотя встреча с матерью оказалась до дрожи холодной: не обняла, не поцеловала выросшего вдали от нее родного сына, не обронила ни слезинки, не говоря уже о каких-то словах прощения. Зато, рассматривая семейные фотографии Шановых, увидел Сергей на одной из них очень похожую на себя спортивного вида девушку с короткой стрижкой и спросил, кто это. Мать нехотя призналась, что это его старшая сестра Наташа, тоже выросшая в интернате. Адрес сестры она Сергею не сообщила, но не преминула очернить свою старшую дочь: бомжиха-де она, не работает, пьет. Сергей так и уехал в Москву, не узнав, в каком городе живет Наташа. Только пообещав матери по телефону начать розыски сестры через телепередачу «Жди меня», чего Зинаида Васильевна по понятным причинам очень не хотела, он услышал название города — Ярославль и вымышленное название улицы — имени Тутаева. К этому времени Сергей Шанов был очень разочарован встречей со своей сводной сестрой Надей, которую перевез в Москву и устроил на работу в совхоз. Не понравилось ему, что она не хочет работать, ведет разгульный образ жизни, не умеет следить за порядком в доме, хотя и воспитывалась с матерью. Узнав, что 3-летнему сынишке Надежды требуется дорогостоящая операция на почке, он устроил мальчика в больницу и отдал за операцию все свои сбережения. А Надя даже не навестила своего сына в больнице. После встречи с матерью и младшей сестрой он очень боялся встречи с Наташей, о которой наслышался от родственников всякого. И все же упорно продолжал искать старшую сестру. Приехав в Тутаев, он решил начать с Константиновской школы-интерната N 11. И не ошибся. Там сразу же узнали на фотографии свою бывшую воспитанницу, по сей день не порывающую связи с интернатом. Всего за две недели до этого она приезжала сюда с цветами для своей воспитательницы и конфетами для детей-сирот. В интернате Сережа узнал, что его сестра не сбилась с пути, живет и работает в Тутаеве. НАТАША Ее судьбинушка мало чем отличается от судьбы младшего брата. В младенческом возрасте ее предала та же женщина, которую язык не поворачивается назвать матерью. В три месяца Наташа оказалась в Ярославском доме малютки, затем была переведена в Даниловский детский дом, а с 1-го класса жила и училась в Константиновской школе-интернате N 11. Как значилось в документах, отдали ее на попечение государства до улучшения материального положения семьи Шановых. Не знавшая материнской ласки, девочка росла очень боевой, одевалась и стриглась под мальчика, иногда прогуливала уроки, тайком покуривала, но была патриоткой своего интерната. Наташа выступала за футбольную команду, была в ней нападающей. Научилась играть на гитаре, сочиняла любительские песни на стихи воспитательницы Светланы Константиновны Орловой и пела их своим сверстникам. Как вспоминает Тамара Ивановна Овтина, проработавшая здесь 43 года, Наташа была необыкновенно добрым, отзывчивым на ласку ребенком. Воспитательница бережет у себя дома много нарисованных ее рукой открыток с неизменным пожеланием: «Только не болейте!», и она, слава Богу, не болеет. Наташа настолько была привязана к своему новому дому, что, когда в 4-м классе ее пришлось из-за переукомплектования интерната перевести в Ростов, она пришла оттуда обратно пешком (это что-то около 100 километров). Ее отправляли снова, она опять возвращалась. И так было шесть раз, после чего Тамара Ивановна со слезами уговорила директора оставить Наташу Шанову в Константиновском интернате. Родная мама заботы о ней не проявляла. Сначала изредка присылала открытки на праздники с обещанием: «Я обязательно приеду». Но потом почта перестала и их приносить. И полетели письма в обратном направлении — от воспитателей к маме с приглашением навестить дочь, заканчивающую 8-й класс. Мама приехала в интернат с младшей дочерью Надей, красивая, с виду вполне благополучная. Наташу отпустили с ней домой. Но вернувшись от матери, девочка больше не захотела к ней поехать, так как была принята, по ее словам, очень прохладно, как неродная. Сирота при живых родителях (родной отец давно разошелся с матерью и уехал в Нижний Тагил), Наташа начинала самостоятельную жизнь с нуля — ни кола, ни двора, а всего багажа — одна сумка. Первые уроки доброты и черствости она получила, уходя из интерната 15-летним подростком. Формально Наташа не считалась сиротой, и ей было отказано в выходном пособии. Но Тамара Ивановна тайком от начальства подобрала для нее одежду и обувь поновее из того, что было, и девчонка вышла в большую жизнь хоть как-то одетая и обутая. Ее устроили на работу в трест «Тутаевпромстрой», поселили в общежитии. Когда в Тутаеве прекратилось строительство, она перешла на «Тульму», а когда залихорадило и это предприятие, уехала в Ярославль на шинный завод, где тоже работала маляром. Но Тутаев, где было много знакомых, манил ее назад. Вернувшись, устроилась с помощью работницы ТМЗ Людмилы Ивановны Минеевой, не раз потом принимавшей участие в ее судьбе, в СУ-1 Тутаевского моторного завода, получила комнату в общежитии. Сейчас она работает в СМУ-3. У нее есть все необходимое. Заработки, правда, не ахти какие, даже с четвертым разрядом, но летом есть возможность подработать на ремонте квартир. Во время нашего разговора с Наташей вид у нее от тяжелых воспоминаний был насупленный. Но, говоря о соседях по общежитию, подругах по бригаде, девушка светлела лицом. О тех, кто живет и работает рядом, отзывалась очень доброжелательно. Ладить с людьми, адаптироваться в любом коллективе помогает ей детдомовское воспитание. О своей бывшей воспитательнице Тамаре Ивановне Овтиной Наташа говорит с особой теплотой: «Она мне как мать, я всегда чувствовала ее любовь». А к матери, которая ее родила, Наташа ездила два года назад, когда родился племянник. И больше решила не ездить: чужие они с ней и с младшей сестрой тоже. Кстати, Надю мать также пыталась оставить малюткой в родильном доме, но отец девочки съездил за ней и привез домой. Мать пыталась и за счет Наташи получить себе жилплощадь, просила дочь выслать ей свой паспорт. Но Наташа этого не сделала. Минувший год принес Наталье Шановой самую большую радость, какая только может быть у одинокого человека: младший брат, о котором она узнала от матери и которого так мечтала найти, сам разыскал ее в Тутаеве. Когда в сопровождении воспитательницы интерната он приехал к ней в общежитие и представился, достав из кармана документы, у нее подкосились ноги, она села на диван и попросила воды. Встреча с младшим братом, да с каким (самостоятельный, мастер на все руки, материально обеспеченный, без вредных привычек, на удивление добрый) — для нее самый дорогой новогодний подарок. Наташа уже дважды побывала у Сергея в Москве. На Новый год ездила к нему со своей лучшей подругой Ирой. Еле уговорили его выпить в новогоднюю ночь бокал шампанского. Услышали о Сергее много хорошего от соседей. Сережа зовет Наташу переезжать в Москву, жилплощадь позволяет, но Наташа пока не хочет покидать Тутаев, ставший для нее родным городом. Станут они с братом ездить друг к другу в гости и уже не будут чувствовать себя одинокими. Они решили в наступившем году через передачу «Жди меня» разыскать в Нижнем Тагиле своего отца Владимира Михайловича Шанова, узнать о его судьбе, сообщить, что его дочь и сын не сбились с пути, нашли себя. Они, может, и выстояли в этой жизни для того, чтобы предавшие их вольно или невольно родители могли попросить у них прощения и снять грех со своей души. На снимке: Сергей и Наталья Шановы. Фото из семейного архива.

Гаранян со своим караваном

Ярославль посетил известный музыкант, легенда российского джаза — Георгий Гаранян. Георгий Арамович выступил с концертом в Ярославской областной филармонии вместе с ансамблем «Плюс один» и ярославским трубачом Рудольфом Хусаиновым.

И хотя Георгий Гаранян был в нашем городе совсем недавно, в декабре принимал участие в вечере памяти Валерия Павлушова, но тем не менее с радостью согласился приехать снова. В концерте 29 января прозвучали 14 пьес, в том числе любимые джазовые стандарты, к примеру «Караван», без которого не обходится ни один концерт Георгия Гараняна. Широкой публике он известен как руководитель ансамбля «Мелодия», как композитор, написавший музыку ко многим кинофильмам. Сейчас Георгий Гаранян возглавляет несколько коллективов — джазовый оркестр Краснодарского края, биг-бенд российского радио, а также он является художественным руководителем знаменитого оркестра Олега Лундстрема. Фото Эдуарда ГИЛОДИ.