Трудно встретить периодическое печатное издание, где бы постоянно, так или иначе, не звучала тема туризма. От этого создается впечатление, что, если не о чем писать, пишут о туризме.
НА МОЙ взгляд, все это было бы хорошо, если бы не звучали призывы о повсеместном развитии сферы деятельности, связанной с туризмом. При этом выдвигаются различные лозунги, четкие, как физические законы: «Туризм спасет малые города!», «Возродим народные ремесла!». Туризм в последнее время представляется как мощный рычаг экономики, как спасительный бизнес для сел, малых и больших городов, да и для страны в целом. Среди стратегических направлений развития экономики области делается ставка на развитие туризма. Нам пророчат, что через несколько лет 30 процентов населения Ярославля будут заняты в сфере туризма. От таких планов можно прийти в уныние. Сегодня утверждается, что доходы области от туризма уже составляют 10 процентов от общих доходов, хотя в статистической отчетности в экономических показателях за 2010 год такой отрасли не удалось обнаружить, да и слово «туризм» там не прозвучало. Теперь, похоже, индустриальное направление развития Ярославля становится второстепенным — мы будем развивать туризм!
Что же это за спасительная экономическая отрасль — туризм? Мне кажется, что туризму никак не могут найти подходящего места в хозяйственной структуре страны. Помнится, когда в 1992 году в Министерство культуры включили туризм без согласия на то тогдашнего министра, известного актера Николая Губенко, то он, узнав об этом, в знак протеста покинул этот пост, даже не возвратившись в свой кабинет. Поступок понятен — туризм бывает очень далек от культуры. Сегодня туризм находится в Министерстве спорта и молодежной политики, что заставляет невольно вспомнить выражение: «Подходит, как корове седло».
Сейчас к туризму, как мне кажется, относится любое перемещение людей в пространстве. Не удается запомнить все виды туризма, потому что их огромное количество, в том числе и самых невероятных, придуманных в последнее время, как, например, винный туризм. Можно на лыжах, через торосы, за сто дней с рюкзаком в 60 килограммов вскарабкаться на Северный полюс, а можно за 3 тысячи евро и за неделю, сидя в комфортабельной каюте российского атомного ледокола, через льды Арктики сплавать на «пуп земли», в бинокль разглядывая белых медведей. Сегодня атомные ледоколы не ведут караваны по Северному морскому пути и поэтому возят туристов. Еще вы можете целое лето крутить педали велосипеда и проехаться по необъятной стране от Камчатки до Калининграда или за 20 — 30 миллионов евро стать космическим путешественником и за час облететь нашу планету. И все это туризм.
СЕЙЧАС тут и там го-
ворят: будем развивать не просто туризм, а индустрию туризма. Тут встает вопрос: от этого мы станем более индустриальным городом и страной, не создавая при этом ничего материального? Развиваемся ли мы в промышленном, научном отношении или в сельском хозяйстве? Ответ однозначный: не развиваемся. Город, объявивший главным для себя то, что он туристический объект, замедляет свое развитие, или оно останавливается совсем. Поскольку в туризме основным становится отдых и развлечения, то строятся гостиницы, рестораны и развлекательные комплексы, как в самом центре нашего города, да и во многих местах области. Строят их, как правило, москвичи для извлечения финансовой прибыли. Мы видим, как для этого захватываются лучшие и даже запретные участки города, вызывая протест ярославцев. Туризм не создает ничего нового, это сфера услуг, где преобладают продавцы, работники гостиниц, официанты ресторанов, охранники.
Туризм в своей массе не создает престижных профессий и не нацеливает людей на получение достойного образования. У нас катастрофическое положение в промышленности и сельском хозяйстве, и при этом увеличение числа продавцов, кастелянш, уборщиц и прочей обслуги будет означать окончательную деградацию. Помогая бюджетными средствами туристическому бизнесу, мы усугубляем эту ситуацию в то время, когда нужно поддерживать современные инновационные проекты.
Не все относятся к идее развития туризма как к серьезной своевременной необходимости. Так, глава города Рыбинска на вопрос журналиста, делает ли он ставку на развитие туризма, ответил, что никакой ставки на туризм он не делает, мол, Рыбинск это не Мышкин. Действительно, почему повсеместно нужно развивать туризм, когда мы сами, можно сказать, ничего не производим! Стыдно говорить, но даже скрепки для бумаги у нас китайские, не говоря уж про все остальное. Картошку нам везут из Египта, морковку — из Израиля, баранину — из Новой Зеландии, а мы в это время будем развивать туризм! Мы привезем туристов, например, в село Поречье, покажем им грандиозную, красивейшую колокольню, выше московского Ивана Великого, покажем добротные старые, но заброшенные купеческие дома и скажем, что это все было раньше построено и процветало от производства здесь овощей. Могут задать вопрос: а что, мол, здесь земли стали другие, погода ли изменилась или овощи стали никому не нужны? Что тут ответить? В других местах вам могут также рассказать и про романовскую овцу, и про брейтовскую свинью, профинтерновскую крахмалистую картошку, вятские соленые огурчики, некоузский лен, ростовский лук. Этим прошлым нам осталось только гордиться, а кто-то будет прокладывать новые туристические тропы по местам былых заслуг.
Вряд ли туризм позволит поднять нам уровень жизни. Египет, где, казалось бы, все создано для туризма: сплошное лето, теплое Красное море, пирамиды Хеопса, древняя история, где пропасть туристов, является одной из бедных арабских стран. В то же время наш сосед Финляндия, сравнимая по климату с нашим северо-западом, ни в какое сравнение не идет с уровнем жизни в России. Средняя зарплата в Финляндии 5 тысяч евро, причем максимальный и минимальный уровни зарплаты там не могут различаться более чем в два раза. Такой высокий уровень доходов объясняется не тем, что там масса туристов со всего мира, и особенно из России, а тем, что эта страна производит. А производит она многое, в том числе самые большие в мире морские круизные лайнеры и паромы. Небольшая Финляндия завалила нас разнообразными, очень качественными товарами.
ОПУБЛИКОВАННЫЕ данные о количестве туристов, посетивших нашу область и ее города, на мой взгляд, лишены достоверности и завышены в несколько раз. Утверждают, что нашу область посетило 1,5 миллиона туристов, а город Ярославль — 600 тысяч человек. А как производится учет? Если вы, например, посетили десять мест показа Ярославского музея-заповедника, купив туда билеты, тогда вас сосчитают за десять туристов, даже если вы житель города. При этом вы можете посетить и многие другие музеи, где вас также сосчитают. А если в Мышкине вы посетите все двадцать мест показа, то будет считаться, что еще двадцать туристов культурно обогатились в этом городке. Существующий учет создает иллюзию невероятного наплыва туристов. Искусственная разорванность экспозиций в музеях делается не столько для кажущегося увеличения потока туристов, сколько для извлечения дополнительной прибыли. Наши музеи стали очень дорогими, дороже Третьяковки, питерского Эрмитажа и Русского музея.
У нашей области, безусловно, есть значительный туристический потенциал, но это не значит, что на освоение его мы должны бросить все силы, как на разработку газовых и нефтяных месторождений. У страны, а наша область часть страны, остро стоит задача по обеспечению развития производства, модернизации промышленности и сельского хозяйства и по преодолению экономической зависимости от других стран. Наверное, об этом по большому счету и нужно говорить. А мы все про туризм.
Ярославль неприлично самопровозгласился столицей Золотого кольца, хотя формально такого объединения не существует. Также можно было провозгласиться столицей земного шара. Скорее всего, «кольцо» предполагает равноправие всех входящих в него городов.
ПО ТУРИСТИЧЕСКОЙ привлекательности в первом ряду стоят государственные музеи, но все больший интерес начинают представлять и частные музеи, среди которых есть по-настоящему профессиональные и самобытные. Наряду с успехами частного музейного дела, на мой взгляд, многое невозможно высоко оценить. Так, встречаются музеи низкого качества, на уровне школьных. Пошарив по чердакам и подвалам, открывают музеи утюгов, самоваров, чугунов или ухватов. Какие-то разрозненные коллекции предметов объявляют музеями. В них отсутствует какой-либо научный подход, систематизация, что делает их скучными, похожими один на другой. Можно предположить, что в случае пожара из таких музеев начнут в первую очередь выносить не экспонаты, а мебель как самое ценное.
Небольшая народность, обнаруженная на западе области, называющая себя кацкарями, стала объектом туризма, что вряд ли положительно отразится на их жизни. Почему-то грустно становится от того, что кацкарей сделали живыми экспонатами, как американских индейцев. Проверено жизнью, что для сохранения самобытности малых народностей и этнических групп лучше всего подходит их естественная изоляция и поддержка со стороны государства. Такие же невеселые мысли приходят, когда видишь, как сельские жители демонстрируют туристам свое убогое жилище, скарб, примитивное хозяйство.
Сегодня город Мышкин, где с удивительной силой обыграно его название, стал значительным туристическим центром области и примером для других провинциальных городков. Я всегда с интересом жду, что же еще придумают в Мышкине. Казалось, что удивить нас уже невозможно, но тут вдруг заявили о создании там музея футбола. Оказывается, Мышкин не только родина русской водки и народного валенка, но и родина отечественного футбола! Понятно, что не каждый музей может быть создан на основе ценного экспоната. Например, музей валенка украсили бы валенки, в которых Михайло Ломоносов притопал из Холмогор в Москву, музей русской портянки гордился бы портянкой, в которой Александр Суворов перешел через Альпы, а в музее гвоздя хорошо бы иметь гвоздь из обшивки Ноева ковчега. Естественно, ничего подобного нет, поэтому многие музеи создаются просто на пустом месте.
Мне трудно понять, для чего сегодня нужно возрождать все народные ремесла, которые были забыты из-за своей ненужности. Это то же, как возрождать плетение лаптей, добывание огня трением, письмо клинописью и наскальную живопись, да еще устраивать мастер-классы по овладению этими ремеслами. А в то же время некому стало правильно отбить и насадить простую деревенскую косу. Да что там говорить про косу, кто бы возродил производство обычной армейской говяжьей тушенки и заварного и обдирного черного хлеба!
Много говорят об использовании каких-то особых природных достоинств нашей области для развития туризма. В запальчивости некоторые люди находят наши пейзажи не хуже швейцарских. Нужно отдавать себе отчет, что для нужд так называемого экологического туризма будут отданы самые лучшие природные места на берегах рек, озер, на побережье Рыбинского моря. Там построят базы отдыха, спортивные и охотничьи комплексы, увеселительные заведения, огородят зоны, поставят шлагбаумы, ограничат туда доступ простых людей. Совершенно понятно, кто там будет отдыхать и для чего все это делается. Таких примеров мы видим много, и самый свежий из них — проект «Бухта Коприно» на берегу Рыбинского водохранилища. Безжалостная эксплуатация природы, грубое вмешательство в нее и даже уничтожение при таких туристических проектах неизбежны. Вот это и есть экологический туризм, осуществляемый за счет разрушения природной среды. Спрашивается: зачем большинству из нас все это надо и для чего мы такие проекты должны поддерживать?
Хочется верить, что город Ярославль в будущее будет устремлен не туризмом, а развитой промышленностью, передовой наукой, современным образованием и высоким уровнем культуры. Это должен быть город в первую очередь для людей, которые в нем живут, а не для заезжих туристов.
