Была у Василия Федоровича выжловочка — гончая русская багряная. Мухтаркой звали. Тогда фильм «Ко мне, Мухтар!» был популярен, с Юрием Никулиным. Многие собачки стали Мухтарками. Вроде не для гончих кличка, но повелось так.

Родословной она не имела, да еще нос красный. Вот Федорыч все и расстраивался: вот, мол, красноносая, а по стандартам красный нос гончей иметь негоже. Должен быть черный, влажный. Гоняла, надо сказать, Мухтарка отменно. Главным ее качеством была бесконечная вязкость. Взяла зайца — гонять будет до убоя или дотемна, или до утра. Вязкость Мухтарки была с вязкостью хозяина, Федорыча, прямо одного порядка. Федорыч от заячьего следа не отступится — видно, и собаке передавалось, или собака на хозяина влияла. Это одному Богу известно. Десять лет Мухтарке — охотимся, двенадцать лет Мухтарке — тяжеловато ей, а гоняет. Лет четырнадцать Мухтарке — гоняет.

А в компании ильинских охотников была такая традиция, дедами завещанная: гончую старую мучить не надо, отохотилась свое и от пули должна умереть, а не от старости. Предполагалось на закрытии охоты собаку стрелять и тризну справлять. А Федорыч человек был гуманный, заботливый, добрый и, конечно, стрелять Мухтарку не давал. И вот гонит Мухтарка, гонит зайца, вдруг что-то замолкла. Подваливаешь, смотришь: погнала дальше. Выходишь на след, смотришь: оказывается, Мухтарка свернулась калачиком на следу, полежала, отдохнула и опять погнала. Говорили Федорычу:

— Ну не мучай ты собаку, Федорыч!

— Нет, никак я вам не дам стрелять Мухтарку!

Так вот до самой старости собачка гоняла таким манером — с отдыхом. Погонит, погонит — полежит. Сами уж думайте: правильный или неправильный гончатник Федорыч.