Было время, чтобы спортивного лося получить деревенским охотникам, надо пять, а то и десять лосей для магазина отстрелять. Назывались они товарными тогда. Отстреливаешь лося, обдираешь и везешь в столовую, магазин. Сдаешь мясо — получаешь бумагу. Печенка, студень твои, голова тоже. Вроде как и неплохо. Дядя Боря говорит: — Мужики, надо отстрелять пяток лосишек. — А где, дядя Боря? — Заячий остров. Там у Олебинского полднища прудок. Всегда лось держится. Там у меня и солонец есть.

Было время, чтобы спортивного лося получить деревенским охотникам, надо пять, а то и десять лосей для магазина отстрелять. Назывались они товарными тогда. Отстреливаешь лося, обдираешь и везешь в столовую, магазин. Сдаешь мясо — получаешь бумагу. Печенка, студень твои, голова тоже. Вроде как и неплохо. Дядя Боря говорит:

— Мужики, надо отстрелять пяток лосишек.

— А где, дядя Боря?

— Заячий остров. Там у Олебинского полднища прудок. Всегда лось держится. Там у меня и солонец есть. Он соль поест, водички попьет да и ляжет где-нибудь рядом!

Встаем тут на перешейках, как положено. Толкнули сверху с горы. Слышим: «Стук! Стук!» Константиныч:

— Гоп! Готов!

Еще слышим: «Стук! Стук!»

Андреич кричит:

— Гоп! Гоп! Еще один готов.

А Академик с Федорычем с номеров сошли и к мужикам подваливают. Тут лосенок вылетает прямо на них. Тогда еще разбору не было: сеголеток — не сеголеток. С головы считалось. И собака, Тайга, дочка Урана, но далеко не Уран, за лосенком летит.

Федорыч — навскидку. Академик: «Стук! Стук!» Лосенок ткнулся, вскочил —

и в пруд. Собака бегает вокруг пруда. Видим, что он здорово раненный. Охотники — с одной стороны, собака —

с другой. Собаку зовут, чтобы лось-то вышел. Отозвали собаку-то. Лось — на бережок. Залпом по нему с другого берега: «Стук! Стук!» Лось ткнулся. Все! Готово! А собака опять туда. Лось в предсмертном взгляде увидел собаку и от нее как шарахнулся да посередине пруда и окочурился. Время было — октябрь, уже ледок с палец, с два. Е-мое, что делать-то?

Собрались, дядя Боря подходит и говорит:

— Константиныч там обделывает одного, Андреич другого обделывает, а с этим-то чего делать будем? Веревки есть у кого?

— Нет!

Академик говорит:

— У меня ножик хозяйственный, уж больно большой, им пару-тройку сушин срублю. Плотик свяжем, хоть доберемся до лося.

Пошел. Тюкает, тюкает. Не топор ножик, хоть и большой. Слышит: «Гоп! Гоп!» Кричат: «Иди сюда!» Выходит из леса. Говорит: «Не сделал!»

Федорыч раздевается — и за лосем. Хватает за заднюю ногу лосенка, выволакивает, охотники подхватывают. Вытащили на берег-то. Федорыч у костра голяком, без трусов, какие там приличия! Попрыгал. Погрелся. Надел сухое. Ободрали и этого лося. Думаем: «Федорыч заболеет, согреться нечем». Вина не брали с собой на охоту, только на открытие-закрытие. Ничего, даже насморка у Федорыча не было.

РЯБЧИКИ ЗАКРУТИЛИ

В открытие охоты, как всегда, ильинские гончатники под Лавреньково поехали. Слава тех мест уже распространилась. Другие охотники толк стали понимать: и курбские, и каблуковские подъезжали.

Приехали. Зайцев погоняли. Дело к обеду, а рябчики — порх, порх, порх! Пару рябчиков оприходовать хорошо бы. Супчик из них барский. Было, наверное, начало октября, с 1 октября тогда охоту открывали. Лист еще висит и на осине, и на березе. Рябца то видно, то нет. На елку сядет — ходишь, ходишь, посвистываешь — никак не слетит. Ничего не добыл Академик. Разворачивается, надо на дорожку выходить, через болотинку и к привалу. Привал на фефиловском болоте. Заранее договорились. Вдруг парень какой-то ломится.

— Привет!

— Привет!

— Слушай, ты каких будешь?

— Ильинские мы!

— А мы каблуковские. Заблудился, не знаю, где я!

Академик со знанием дела:

— Как заблудился? По деревяшке подъезжали?

А деревяшка — это линия 16 киловольт на деревянных опорах, которая как раз пересекается с линией электропередачи на бетонных опорах 110 киловольт. Вот и говорят охотники для краткости: «деревяшка» да «бетонка».

— Да!

— Давай, иди в эту сторону, точно выйдешь на деревяшку, а дальше бетонка. А я к своим в Фефилово пойду.

Разошлись в разные стороны. Идет, идет Академик. Что-то не то. Ага, липовое место, там липы-то много росло. За холмом место тепленькое.

Выходит: батюшки святы! Деревяшка!

— Е-мое! В другую же сторону пошел. Деревяшку Академик знал. До Фефилова в момент долететь, километров пять-семь всего. По деревяшке к Лавренькову, вокруг холма и по дороге на Фефилово. Тогда тетка Пучкова, пчеловодка, в Фефилове жила, последний дом был к болоту. Академик тоже пчеловод. Зашел к бабушке:

— Бабушка, дай хоть водички попить!

— Вон вроде твои мужички там все чего-то стреляют, наверное, тебя ждут…

Подходит Академик к привалу.

— У, где ты пропадал, такой-сякой?

— Вот так и так, рябчики закрутили.

— Ты-то ладно, а ведь парень каблуковский к нам вышел. Говорит: «Послал меня Володька в сторону деревяшки, а я к вам вышел.

— Я правильно его послал, он вышел к вам на привал в гости, а я на деревяшку. Хотел к его друзьям. Да не застал.

— Ладно, ты-то пришел, а как он-то дойдет, ведь мест не знает!

Ну, уж как дошел парень, неизвестно, но каблуковские не обижались. Если чего получилось нехорошо, припомнили бы когда. Так что «путешественники» добрались, в разные стороны только.