Все дальше уходит от нас война, все меньше остается в живых свидетелей этих страшных событий, все труднее объяснять детям и внукам значимость победы, добытой ценой многих и многих человеческих жизней. Все труднее тянуть нить семейной истории, хранить, стараться не оборвать. «Свеча памяти» — один из способов дать детям почувствовать волнение и помочь задуматься.
ПОХОРОНЫ
Бабушку похоронили в субботу при большом стечении народа, пришли ее проводить не только свои, деревенские, но и последние жители окрестных деревень. После отпевания священником, которого привозили из города, началось свое местное «отпевание». Вспомнили всю бабушкину жизнь, не только то, как в войну на торфозаготовках пласталась, а и то, как после войны чуть ли не полвека колхозных коров доила, ходила все время в передовиках, даже медали, которые не только за войну, но и потом получила, на красной подушечке вынесли. По всей деревне венки несли на руках, за околицей долго бросали вслед машине придорожные комья. Хорошо проводили, по-человечески. На другой день, как и полагается, родственники, что остались ночевать, на могилку сходили. Попрощались уже тихо, без суеты и посторонних взглядов, а потом разошлись и разъехались по домам.
В понедельник мать, которая осталась в деревне до девятого дня, предложила Коле:
— Давай-ка мы с тобой, Колька, дом приберем, перестираем все, занавески чистые повесим, постелем бабушкины половички, в доме-то сразу рассветает… Так положено после покойника.
— Зачем? — возразил Колька, который, заткнув уши наушниками, лениво валялся на диване. — Все равно ведь уедем через неделю, и дом до лета пустой будет стоять… Я лучше на рыбалку.
— Нет, Коля, я знаю, что лучше. Давай-ка приберем, а потом и на рыбалку. Бабушка-то последнее время не могла уже. А грязно жить не любила… Помоги, сын!
Колька неопределенно пожал плечами и присел около шкафа. Протянув к нему руку, машинально вытащил пачку газет. Они были старые, пожелтевшие, с обтрепавшимися уголками. Стряхнув облачко пыли, он посмотрел на дату. Газета и в самом деле была старая, на ней стояла дата: 22 июня 1982 года.
— Ничего себе, мам! Газета-то тут тридцать лет пролежала. А вот и карандашом что-то подчеркнуто, смотри.
И ПУСТЬ
ПОКОЛЕНИЯ ЗНАЮТ…
Колька развернул газету и прочитал заголовок, выведенный крупными буквами: «И пусть поколения знают».
— А чего это поколения должны знать? Мам, ты в курсе?
— Нет, не в курсе. Сейчас узнаем.
Мать взяла газету из Колькиных рук и начала читать:
— Наступали фашисты. С юга шли на Брянск, на Орел. С севера двигались к Калинину. Наши войска отступали. Отступал вместе с ними и минометчик 77-й Сталинской дивизии Василий Александрович Волошин. Вот уже и отступать больше нельзя: за спиной родная Ярославщина, а там жена, детишек двое.
Сидя в окопе, размышлял солдат о том, что силен фашист, да только нет среди товарищей паники, крепка дисциплина, крепка вера в победу.
А еще вспомнилась солдату родная деревня, веселый летний праздник Девятая. Весть о начале войны почему-то пришла в деревню ночью. Разбудил тесть: «Вставай, Василий, война…»
Отступают наши войска. Отходят. Сильнее враг. Только идут солдаты по родной земле, силу этой земли в себя вбирают…
…В этом году Василию Александровичу исполняется семьдесят лет…
Голос матери дрогнул, она села на стул и прикрыла ладошкой глаза.
— Мама, ты чего? Темно? Сейчас свет включу…
— Не надо света, Колька… Это ведь тут про твоего прадеда написано, это ему в этом году, оказывается, сто бы лет исполнилось, представляешь?
— Какому прадеду, мам? Ты же сама говорила, что никто из нашей семьи не воевал, ты же сама говорила… Все мальчишки хвастались, а я сидел, как дурак…
— А я и сама не знала, Коля. Дед и дед был, ничего не рассказывал, да и не интересовалась я особо, рано из дома уехала, некогда было дедовы рассказы слушать. А тут вот что оказывается…
— Мам, ну читай дальше.
— Читаю, Коля, читаю: «Годы тяжелым грузом давят на память. Трудно вспомнить все подробности боевого пути. Только хорошо помнит старый солдат 1943 год. Бой за Старую Торону, памятное место. Здесь он получил свою первую награду — медаль «За боевые заслуги». И еще хранит память имена товарищей — боевых друзей-однополчан. Даже не имена — на фронте по фамилиям больше друг друга звали. Вот и вспоминаются сейчас белорус Кулевцов, сержант Иванов из Ленинграда, а вот Виноградов — пошехонец. Приятно вспоминать друзей, ныне живущих, горько — погибших.
Был такой случай. Сидели солдаты на КП. Среди них молодая девушка — медсестра. Вспоминали дом, родных, шутили. И вот ударила шальная пуля… Их, здоровых мужиков, пощадила, а ее, молодую да красивую, выбрала. Война каждому отмерила свое.
В 1943 году Василий Александрович получил тяжелое ранение и попал в госпиталь в городе Иваново. Повезло ему — начальником госпиталя оказался земляк. Учитывая тяжелое состояние солдата, вызвал жену. Екатерина Максимовна тут же примчалась, хлопотала около него, помогала встать на ноги…»
СТАРАЯ ГАЗЕТА
Мать опять замолчала, будто кто-то невидимой рукой сжал ее горло. Потом, стараясь не глядеть в глаза сына, тихо произнесла:
— Ну и бабушка Катя у нас была, ну и конспираторша! Ни разу в жизни словом не обмолвилась о том, как деда с того света возвращала. Потому и прожили вместе почти пятьдесят лет, все с шуточками да прибауточками, все в любви да согласии. Ой, Колька…
— Мам, у нас ребята, те, у кого родственники воевали, ходят 22 июня в четыре часа утра пускать на реку кораблики со свечой памяти.
— А что это такое?
— Ну, строят кораблик, на него свечку прикрепляют. Встают в четыре часа утра, когда война началась, и несут эти кораблики на речку. По дороге песни военные поют, всякие истории про свою родню рассказывают. А потом пускают кораблики по воде. Они плывут долго, в тумане огоньки светятся, каждый смотрит на свой огонек и родных вспоминает, да и не только родных — всех, кто погиб. Я нынче тоже пойду, я теперь тоже много чего знаю…
— Пойдешь, Колька, пойдешь, и я с тобой пойду. Мне можно?
— Конечно, можно…
И Колька, разгладив детской ладошкой старую газету, бережно положил ее в шкаф.
На снимках: «Свеча памяти» 2011 года.
Фото автора.
