Скуп, надо признать, Гаврилов-Ям на достопримечательности, но есть в нем одно место, которое одинаково притягивает к себе жителей всех возрастов желанием посетить его и насладиться моментами единения с природой, тишиной, безветрием. Это памятник природы — сосновый бор.
Скуп, надо признать, Гаврилов-Ям на достопримечательности, но есть в нем одно место, которое одинаково притягивает к себе жителей всех возрастов желанием посетить его и насладиться моментами единения с природой, тишиной, безветрием. Это памятник природы — сосновый бор.
Стоит он, этакий богатырь, на некотором возвышении, уже на протяжении двух столетий, выпятив свою могучую грудь, и не ждет никакой награды от людей, из века в век невозмутимо и с достоинством делает свое доброе дело, наполняя окружающую среду чудесным освежающим и очищающим воздухом. Только в хвойном лесу можно восстановить здоровье, подлечить слабые легкие, укрепить иммунитет. Он щедро делится с нами своим поистине земным богатством, несет оптимизм, уверенность в своих силах. Он прекрасен, благороден и величественен.
Давайте же с раннего утра отправимся в сосновый бор, в котором мирно уживаются и вековые сосны с длинными ярко-зелеными иглами, и разлапистые могучие ели, и лиственницы с нежным, чуть сладковатым ароматом, и белоствольные березы, издавна служившие на Руси символом весны, любви и родины.
Еще на подходе к бору вас оглушит птичья разноголосица. По утрам и вечерам весь птичий хор на своих местах: поют-заливаются на разные коленца соловьи, безостановочно стрекочут бесцеремонные сороки, затягивает свою монотонную песню кукушка, громко, ликующе поет скворец, выколачивает дробь неутомимый плотник — дятел, и еще много пичужек вносят свой голос в общее птичье пение.
Утренний лес, несмотря на то, что солнышко, благое и милосердное, поднялось над макушками сосен, еще не скинул с себя туманную дымку. Деревья находятся в сонном оцепенении, не хотят, ленятся просыпаться, каждый лист еще держит светлые капли росы, закрыты у папоротника листочки — значит, и завтра будет такой же теплый солнечный день. Но все готовы оказать особое почтение солнцу, все живое знает, «солнце греет — все добреет».
Июнь — цветение родной земли, чудесных красных деньков, пора жаркого солнца, благодатных дождей, далеких и близких гроз, душистых трав, пора зрелости природы. Кругом поляны, тропки, украшенные яркой, как свежеполитой зеленью, цветет, звенит и веселится все вокруг.
Ягодная скатерть-самобранка начинает устилаться особенно богатыми яствами, великолепным набором лесных гостинцев: закраснели, наливаются соком черника, малина. По полянам ярко рдеет земляника. Бить земные поклоны ей начинают раньше всех лесных ягод.
Все тропы и стежки по-хозяйски переплетены корнями сосен и ведут к реке Которосль, к которой устремляются толпы изнывающих от жары горожан. Ступая по корням, кажется, что идешь по живому, и сейчас раздадутся стоны деревьев, или же, как почти в каждой старой сказке, древний лес вот-вот одарит тебя крепким тумаком.
Ближе к полудню в воздухе зависает марево из густых наборов трав, приторно-сладких и терпких. Вот вспыхивают лилово-голубым цветом статные колокольчики, загорелись алым пламенем отцветшие ландыши, скромницы-незабудки повторяют расцветку неба, начинают цвести закадычные подруги леса ромашки, несущие в себе с детства известные положительные эмоции.
А отойдешь на несколько метров в глубь бора, и потянет из мшистой дремучей тени приятной сыростью, грибной прелью. В этой дремучести наверняка водятся лукавые лешие.
И, конечно же, в сосновом бору никуда не деться от комаров, тучи ненасытных комариных стай носятся в воздухе, напоминая пушкинское:
Ах, лето красное!
Любил бы я тебя,
Когда б не зной да пыль,
да комары, да мухи.
Молчалив, покорен батюшка-бор, он стойко преодолевает бушующие бури и катаклизмы, и, наверное, прожив столько лет, он терпеливо отнесется к своей «сырьевой» судьбе, отдав себя во власть людской жадности, и тогда ахнут подрубленные деревья, содрогаясь от комля до вершины, и перестанут танцевать в бору сказочные феи…
