В огороде делать нечего. Мы там не были уже недели две. А в минувшие выходные решили заглянуть. Открываю калитку, а навстречу мне жалобные, призывные то ли хрипы, то ли стоны. Что же за сторож в огороде завелся? Это молодой грач. Вид у него жалкий, топорщатся мокрые редкие перья. Вроде даже обрадовался людям, жалуется. Подошли — он неловко, по-куриному заковылял в сторону, но не улетает. Соплеменников его в Мышкине уже давно не видать. А у этого крылья ослабли. По всему видно, что птица больная.
В огороде делать нечего. Мы там не были уже недели две. А в минувшие выходные решили заглянуть. Открываю калитку, а навстречу мне жалобные, призывные то ли хрипы, то ли стоны. Что же за сторож в огороде завелся? Это молодой грач. Вид у него жалкий, топорщатся мокрые редкие перья. Вроде даже обрадовался людям, жалуется. Подошли — он неловко, по-куриному заковылял в сторону, но не улетает. Соплеменников его в Мышкине уже давно не видать. А у этого крылья ослабли. По всему видно, что птица больная. Может, у него тот самый птичий грипп? В сарае ничего съедобного уже нет. Жена бросила ему кисть калины. Но птице явно не до еды, отковыляла в кусты и там, ссутулясь от мороси, встала под крышу пустого улья. Только дыхание хриплое, как у тяжелобольного ребенка, доносится оттуда. Постояли, пожалели бедолагу. Взять в руки больную птицу, что и ветеринары делать не советуют, не решились.







