18 октября исполнилось 40 лет постоянному автору «Уединенного пошехонца», поэту, члену Союза писателей России Валерию Топоркову. Предлагаем вам новые стихи поэта. Один не поверит. Другой не поймет. А нам до всегдашних раздоров нет дела: Мы — дети Воды, мы — явление вод, Мы — то, чья поверхность на солнце светлела! Чьи толщи стыдились того, что он глуп, Стареющий мир, универсум прелестный! Святая ли мудрость неймет, точно зуб, Смеяться ль над тем, что он глуп, бесполезно.
18 октября исполнилось 40 лет постоянному автору «Уединенного пошехонца», поэту, члену Союза писателей России Валерию Топоркову. Предлагаем вам новые стихи поэта.
Один не поверит. Другой не поймет.
А нам до всегдашних
раздоров нет дела:
Мы — дети Воды, мы —
явление вод,
Мы — то, чья поверхность
на солнце светлела!
Чьи толщи стыдились
того, что он глуп,
Стареющий мир,
универсум прелестный!
Святая ли мудрость
неймет, точно зуб,
Смеяться ль над тем,
что он глуп, бесполезно.
Вот участь: ни лодки
у нас, ни весла…
Бессмертным огнем
потекут наши реки!
Чтоб выжгла немое
сознанье дотла
Простейшая истина:
о человеке.
ПАМЯТИ И. Т.
Говорят о ранней
смерти.
Но молчу в ответ:
Если поздней не бывает,
То и ранней нет!
«Сердце мудрых в доме
плача…»
Тверже, тверже стой!
От безверия — сиротство.
От любви — покой.
«Отче правый,
милосердный,
Вечностью Твоей
Осени Твоих заблудших
и больных детей!»
Говорят о ранней
смерти.
Тихо говорят.
При последнем
целованье
выстроимся в ряд.
При последнем
целованье
как-то чище мы:
память слезы отирает
и дает взаймы.
Спросишь: «Как твой век
примерить?»
Скажет: «На, возьми!» —
тот, которому не будет
тридцати восьми.
ТРИПТИХ НАСМЕШЛИВОЙ БОЛИ
1
Кровотечение старого
кирпича
На сереньких стенах
налоговой
Инспекции, въехавшей
в церковку с легкого
Решения какого-нибудь
Кузьмича,
Не свяжешь по-свойски
ни ваткою
Сугроба, лежащего тут,
за оградкою,
Ни плотною марлей
бинта
Снегопада —
от Небесного Красного
Креста…
И не пусто, размыслив
коротко,
В медицинских аптечках
города,
Да на помощь не скор
в нем люд:
Не окажут.
Скорей добьют!
2
В кровопотере старого
кирпича
На сереньких стенах
налоговой
Инспекции самого,
кажется, недалекого
Нет резону для
властвующего дурачья.
«На пиру буржуазной
политики
Без того столько крови
повытекло,
Что, ощерится, пей —
не хочу!..»
(Где уж тут обращаться
к Врачу).
Герб орлиный парит
над народами!
Он следит
за твоими доходами,
Он, двуглавый, следит
за тобой:
Как ты дышишь
свободой такой?
3
Кровоподтеки старого
кирпича
На сереньких стенах
налоговой
Испекции ни одному,
даже с волчьим логовом,
Не срифмовать
из клерков ее сгоряча.
Впрочем, сеятель
триптиха этого,
Сотрудник мощнейшего
педколледжа Дорассветова,
Сам, должно быть, не так
преуспел в стихе,
Как, скажем,
в безумии или в грехе.
Стоит у окна,
элегантный, стареющий,
Под взглядами тонких студентов взрослеющих,
Смущенный не жизнями
их безохранными,
А в проулке напротив посмертно запекшимися
ранами.
***
Николаю
Я — шахматный солдат.
Любой маневр мой
взвешен:
на черном я не смят,
на белом — небезгрешен.
Игры Ума высот
мне не постичь,
не скрою.
Но я готов на ход —
под сильною рукою!
От точности ее
не мной ли будут сшиты
атаки суровье
и суровье защиты!
… Пройдет моя война
не под огнем и дымом.
И будет тишина
цвести Необратимым.
ТЫ УВИДИШЬ
До Приимково доеду —
и умру.
Положи меня
в ближайшую нору.
Вход землицею присыпь и теплым мхом…
Стань, прошу, моим последним худруком!
Тем единственным, кто
жил и будет жив!
Репетиции на вечность
отложив,
Ты увидишь, что и я
смогу начать
Странно думать
и божественно молчать.
КЛИНИЧЕСКОЕ
Скажите, почем
на базаре финики?!
У меня приятель в
Душевной Клинике:
просил — дескать, знаешь, какой я сильный — принести две горстки
земли могильной.
Отказать не мог.
Да и как супрямить!
Но, думаю, в этом —
его вся память.
Его любовь:
к поседевшей маме.
К родной деревне.
К последней яме.
К иным вещам — не по
бабьим сплетням, —
как эта яма, как смерть, —
последним…
Светясь на знамо,
на чай, на по что,
он знать не желает
срамного кошта!
Ни лишних слов,
ни глупого ерзанья —
в конце пути необщего
пользования.
АПОЛОГИЯ
Все разумное сводят
на нет
Те, кто страстью, как
ветром, простужен…
Если верить Платону,
поэт
Совершенному строю
не нужен!
… Теза, в общем,
не странна ничуть.
В самый раз памянуть
о Варраве:
К торжеству
справедливости путь
Не всегда
справедливости равен.
Впрочем, есть
философский резон
В том, что сделать
во благо непоздно.
Потому-то и требует он
Доказательства собственной
пользы!
… Ты растерян?
Оставь эту блажь!
И, пускай сомневаясь
отчасти,
Как же много, признайся,
ты дашь
За свое неразумное
счастье.
И подумай:
за гранью земных,
Горьких лет
Что еще тебе светит?!
А стихи, как не сетуй
на них,
И смолчат за тебя,
И ответят.
