Его пациентами были воры в законе, дельцы советских времен, тесно связанные с партийной элитой. Капитан внутренней службы Георгий Васильевич Румянцев вот уже тридцать четыре года работает в специальной психиатрической больнице управления Федеральной службы исполнения наказаний по Ярославской области. В силу своей должности ему приходится сталкиваться со многими несчастными, кого кривая судьбы завела в места не столь отдаленные, да еще прибавила вдобавок к этому «крен на голову».

Его пациентами были воры в законе, дельцы советских времен, тесно связанные с партийной элитой. Капитан внутренней службы Георгий Васильевич Румянцев вот уже тридцать четыре года работает в специальной психиатрической больнице управления Федеральной службы исполнения наказаний по Ярославской области. В силу своей должности ему приходится сталкиваться со многими несчастными, кого кривая судьбы завела в места не столь отдаленные, да еще прибавила вдобавок к этому «крен на голову». Его пациенты порой представлялись: Иосиф Сталин, Владимир Ленин, Бонапарт Наполеон…

ДОКТОР

Румянцев родом из Рыбинска. Его родители ничего общего с медициной не имели. Однако в свое время небывалый интерес к этой профессии проявил старший брат, решивший избрать медицинскую стезю. Поглядев на брата, заинтересовался медициной и Георгий.

В 1969 году он окончил 1-й Московский мединститут. После его окончания шесть лет проработал терапевтом в больнице водников в Рыбинске. Как многие врачи, подрабатывал на «скорой». Там и познакомился с доктором Мирославом Николаевичем Куликовым, не брезговавшим тем же. Основное место работы Куликова тогда — ЮН 83/14. Он во всех деталях и познакомил молодого врача Георгия Румянцева с любимой им «больничкой». Еще в период учебы в вузе у Георгия Васильевича существовал какой-то неосознанный страх перед исправительной системой. Однако Куликов, человек очень широких взглядов, быстро рассеял сомнения своего молодого коллеги. Вместо боязни, наоборот, появился интерес. Вскоре бывший практикующий терапевт Румянцев переквалифицировался во врача-психиатра.

Работа на зоне показалась интересной. При этом освоиться на новом месте, почувствовать вкус профессии немало помог тогдашний руководитель больницы Олег Николаевич Поморцев, кандидат наук, исследователь, преподаватель Куйбышевской мед­академии. Всерьез увлекаясь психиатрией, Поморцев прибыл когда-то в Рыбинск писать диссертацию. Да так здесь работать и остался.

Освоился Румянцев быстро. Контингент, с которым приходилось работать, — воры, бандиты, убийцы, душегубы различных мастей, да еще с психическими расстройствами — не пугал. Здесь помог опыт, переданный старшими коллегами-врачами во время его учебы в медакадемии. Последним в свое время доводилось лечить и врагов советской власти — белых, и врагов народа сталинской поры, и даже пленных немцев, некогда пришедших поработить нашу страну. И в каждом учили видеть не врага, а прежде всего человека, требующего медицинской помощи. Такой подход Румянцев освоил сразу.

Уже сегодня на вопрос, что лично ему дало занятие психиатрией, Румянцев без лукавства отвечает:

— Психиатрия мне помогла в жизни. Начиная с юности все мы задаем себе различные вопросы: что плохо, что хорошо, что важно, достойно особого внимания? Наука эта помогала давать ответы на вопросы, которые ставит сама жизнь.

УЧРЕЖДЕНИЕ

Учреждение, где работает Румянцев, ныне называется ЮН 83/14, или специальная психиатрическая больница управления Федеральной службы исполнения наказаний по Ярославской области. Оно было создано шестьдесят лет назад, 2 ноября 1949 года. Можно сказать, сам Лаврентий Берия к этому приложился. Учреждение создавалось приказом МВД СССР, руководителем которого в ту пору был Лаврентий Павлович. Свои двери для пациентов специальная больница открыла уже 8 марта следующего года. В этот день здесь появилась первая пациентка, а персонал был готов принять вместе с ней уже 260 больных осужденных. Всего же за годы работы их прошло через больницу более сорока тысяч.

Теперь ЮН 83/14 — базовая психиатрическая больница. В каждой исправительной колонии свои мед­учреждения. Там осужденные и лечатся. Здесь же, в больнице, более квалифицированная медицинская помощь.

В ней функционируют четыре психиатрических отделения. Два мужских — общих психиатрических. Сюда привозят заключенных из нашей области и из соседних регионов. Специальное туберкулезное — здесь пребывают осужденные, помимо психического расстройства страдающие еще и этим заболеванием. И четвертое — женское. География у контингента последних двух отделений шире, чем у двух первых. Например, женщин в рыбинскую больницу привозят со всей России. Для культурного времяпрепровождения можно взять книги в библиотеке. Во всех отделениях обязательный атрибут — телевизор. Все палаты запираются извне. Не только палаты, запор с внешней стороны имеется даже на проходной учреждения, со стороны улицы. Палаты разные. В самых больших могут одновременно находиться до восьми человек. Есть также трех-, двух- и одноместные палаты. В случае конфликтных ситуаций, которые не исключены у заключенных, тем более страдающих психическими расстройствами, конфликтующие стороны стараются развести по разным палатам. В больнице, а ЮН 83/14 именно больница, психологический климат необходим прежде всего. В настоящее время здесь действуют также несколько палат для осужденных пожизненно. Таких пациентов для лечения привозят из специальных зон. И, как это нетрудно догадаться, психические расстройства у них, как правило, протекают в самых тяжелых формах.

Кроме психиатрии в настоящее время в больнице работают еще два отделения: хирургии и терапии. Несколько лет назад эти отделения сюда перевели из Ярославля. В их ведении — обслуживание отбывающих заключение в Ярославской области осужденных, страдающих требующими такого лечения заболеваниями.

Вернемся к психи­атрии. Каждый работающий в спецбольнице врач-психиатр ведет по 25, а то и больше, пациентов. Во время сеансов терапии, а она, как правило, проходит в форме беседы, врач чаще всего разговаривает с заключенным один на один. Однако случись что — специальная тревожная кнопка и санитары за дверью всегда помогут. Во время бесед, несмотря на особый контингент, за долгие годы врачебной практики Георгию Румянцеву, по его словам, всегда удавалось найти общий язык с его подопечными. Полностью, конечно, случаи неадекватной реакции душевнобольных людей с криминальным прошлым исключить нельзя. Но подобные экстраординарные конфликтные ситуации куда чаще встречаются в отношениях пациентов с санитарами или медсестрами. Врачи же, как специалисты-психиатры, ощущают состояние больного.

Кстати, у самих заключенных существует негласный запрет на агрессивные действия в адрес персонала зоны. За подобные не­адекватности хулиган прежде всего получит ответную реакцию от своих собственных сокамерников.

Лечением и наблюдением местные обитатели охвачены круглые сутки. Обычно врачи работают с больными днем. Рабочий день — с восьми до трех. В остальное время всегда в больнице находится дежурный врач. Работают медсестры и санитары из числа здоровых заключенных местного хозотряда.

ПАЦИЕНТЫ

Тем не менее контингент пациентов в специальной больнице сложный. Помимо психических расстройств эти люди имели огромное множество других заболеваний. Приходилось лечить у них также язвы, воспаление легких, сердечные, легочные болезни и т. д. Сказывался образ жизни, который вели эти люди. И здесь Румянцеву немало пригодился опыт, полученный во время работы терапевтом.

Однако лечить прежде всего приходится словом, беседой, добрым расположением. И благодарности у больных на зоне гораздо больше, чем в обычной жизни вне колючей проволоки. Где жил, где и кем работали родители, переживания юности? Больные часто сами с неподдельным интересом идут на контакт, разрывая при этом замкнутый круг своего одиночества. Готовность выслушать и доброе расположение доктора рождают взаимное доверие.

Сейчас сложные формы шизофрении в практике врачей специальной психиатрической больницы — редкость. Видимо, сказывается общее развитие психи­атрии. И тем более специалистов, работающих в местах заключения. Однако в прежние годы бывало, что кто-то из заключенных во­зомнит себя Лениным или Сталиным. Эти персонажи попадались неоднократно. Был даже у доктора Румянцева в пациентах и Бонапарт Наполеон. Например, пришлось работать с неким Виктором А. Не станем называть его фамилию из этических соображений. Коренной петербуржец. Признанный в уголовном мире авторитет, коронованный вор в законе. Даже с медициной знаком, так как мать у него была врачом. От него доктор Румянцев никогда грубого слова не слышал, не то что матерного. Всегда с другими зеками Виктор говорил спокойно, размеренно. Человеком он был, безу­словно, умным и талантливым. Однако при этом не лишенным недостатков. Дело в том, что его постоянно преследовал внутренний голос. Несмотря на все усилия специалистов, беднягу так и пришлось выпустить долечиваться на волю от шизофрении.

Другой интересный персонаж, с которым довелось работать, — бывший директор Тбилисской обувной фабрики. В места заключения он попал после жуткого скандала, разразившегося в республике. В Союзе дело было на слуху, и махинации бросали тень на высшее руководство ЦК Компартии Грузии. И уже в местах заключения у бедняги было выявлено серьезное психическое расстройство.

Но более всего запомнился Румянцеву и при том всегда вызывал у него симпатию бывший главный инженер Чернобыльской АЭС Николай Максимович Фомин. Человек трагической судьбы. Главным инженером станции его назначили за несколько месяцев до известной аварии. Незадолго до трагедии Фомин попал в автокатастрофу. Получил тяжелейшую травму — перелом позвоночника. В сам момент аварии он находился уже на излечении. Однако когда узнал о случившемся, сумел встать с постели и, абсолютно не беспокоясь о возможности собственного облучения, принял участие в спасении людей и ликвидации аварии. Тем не менее политическим руководством страны ему была уготована роль стрелочника. Суд признал его виновным и отправил на десять лет за колючую проволоку. Но Фомина тревожило не это. Главным последствием чернобыльской аварии для него стал развившийся реактивный психоз. Память о гибели множества людей доводила до галлюцинаций и бредовых идей. От этого заболевания он так и не смог оправиться. По заключению специалистов Ярославского мед­института Фомин был признан невменяемым и досрочно освобожден. Однако даже последующее лечение вне колючей проволоки не облегчило его страданий.

Александр ЕФРЕМОВ,

Рыбинск.

На снимках: доктор Румянцев; решетки — необходимый атрибут; любая зона всегда имеет двойное кольцо ограждения с колючей проволокой и неизменные вышки наблюдения, даже если здесь больница.