Еду в троллейбусе. Хозяйка салона — моложавая женщина-кондуктор, в аккуратно облегающей форменной накидке. И при торможении устойчива женщина на ногах. Вот с трудом поднимается по ступенькам старушка — помогает ей войти, берет под руку, сопровождает до переднего сиденья. И СНОВА твердые шаги по всему салону. Стоявшему на задней площадке рабочему в грязной одежде, видать маляру, делает замечание: «У нас в грязной одежде не ездят!.. Прошу сойти.
Еду в троллейбусе. Хозяйка салона — моложавая женщина-кондуктор, в аккуратно облегающей форменной накидке. И при торможении устойчива женщина на ногах. Вот с трудом поднимается по ступенькам старушка — помогает ей войти, берет под руку, сопровождает до переднего сиденья.
И СНОВА твердые шаги по всему салону. Стоявшему на задней площадке рабочему в грязной одежде, видать маляру, делает замечание: «У нас в грязной одежде не ездят!.. Прошу сойти. У нас чисто!»
Смотришь и думаешь, как благоприятно повлиял кризис на наемных работников: люди держатся за место, дорожат им! Нет этакого бездумно-закидательского: «Подумаешь, буду я вертеться!.. Всегда работу найду».
Вот она, очистительная сила кризиса!
Слышал по телевизору, что в уральской столице по инициативе факультета социальной психологии гуманитарного университета собираются установить памятник нынешнему кризису. А что, дело!
Виктор ЕФИМЕНКОВ.







