Страна затосковала по совку

НОСТАЛЬГИЯ ПО ЖИЗНИ В СССР — ПРИМЕТА ВРЕМЕНИ. И ТОЛЬКО НАШИ ЛЮДИ СПОСОБНЫ НОСТАЛЬГИРОВАТЬ СОВЕРШЕННО ОТЧАЯННО В чем причины повальной тоски по СССР, рассуждает профессор психиатрии, руководитель центра правовой и психологической помощи в экстремальных ситуациях Михаил Виноградов. Михаил Викторович, массовая ностальгия — это нормально? — Ностальгия по любому прошлому — абсолютно нормальное явление.

НОСТАЛЬГИЯ ПО ЖИЗНИ В СССР — ПРИМЕТА ВРЕМЕНИ. И ТОЛЬКО НАШИ ЛЮДИ СПОСОБНЫ НОСТАЛЬГИРОВАТЬ СОВЕРШЕННО ОТЧАЯННО

В чем причины повальной тоски по СССР, рассуждает профессор психиатрии, руководитель центра правовой и психологической помощи в экстремальных ситуациях Михаил Виноградов.

Михаил Викторович, массовая ностальгия — это нормально?

— Ностальгия по любому прошлому — абсолютно нормальное явление. Будет ли это ностальгия по царскому времени, как это было в советские годы, или по сталинскому времени, или по Брежневу, или по Хрущеву. Это нормально, это присуще старшему, уходящему поколению, которое сегодня уже не состоялось и не принимает новое. Есть такой анекдот. Приходит внук к дедушке и спрашивает: «Дедушка, тебе когда лучше жилось — при Сталине, Брежневе или Ельцине?» — «Конечно, при Сталине». — «Но лагеря были, 20 миллионов людей расстреляли!» — «Миленький, тогда я еще был мужчиной, а сейчас — импотент!» В этом немного вульгарном анекдоте заложена суть. Тогда он был молодым, ходил на лыжах, а она играла в теннис, за ней ухаживали. А что сейчас? Старые, никому не нужные, пенсия грошовая… Конечно, у большого числа наших соотечественников ностальгия.

— Что касается старшего поколения, все ясно. Но ведь те же передачи по ТВ смотрят не только старики, но и более молодое поколение. Что их притягивает в советском времени?

— Люди имеют разные психологические типы. Давным-давно американцы провели интересное исследование: кто идет в военные, кто в творчество, кто куда-то еще. Люди, склонные, чтобы ими управляли, тоскуют об авторитарном режиме. И люди, которые любят сами управлять и знают, как это делать, тоже тоскуют об авторитарном режиме. Почему молодые люди идут в милицию? Власть получить. Почему молодые идут служить в армию? Все расписано: раз-раз, фюрер думает за нас. А таких людей наберется три четверти нашего общества. Людей самостоятельных, творческих всегда было меньше. И тогда возникает ностальгия по авторитарному режиму, когда все было расписано и все были равны. Что люди имели в советское время? «Жигули», шесть соток и «двушку» в хрущобе, но все это имели. А сейчас контраст: у одного «Мерседес», а у второго — старенькая «пятерка», у этого дворец, и пресса этот дворец всем показывает, а у того так и осталась «двушка» в хрущобе. Это неравенство у определенной категории людей вызывает ностальгию пусть по нищему, но равенству, пусть по жесткому порядку, пусть с лагерями, но по порядку. Сейчас-то порядка нет: там убивают, там взятки берут, и все об этом пишут и говорят. А понять, что устройство общества зависит от нас самих, определенная категория граждан не хочет. Им ближе мысль, что должен быть царь-батюшка, или генсек, или партия должна править железной рукой. Люди тоскуют по властной железной руке, и тоска выражается в конкретике: вот было. Поэтому психологически, к сожалению, это один из вариантов нормы.

— Левада-центр утверждает, что 60 процентов россиян сожалеют о распаде бывшего СССР. Эта цифра не меняется два последних года. Если большинство тяготится неравенством и беспорядком, насколько сейчас эти настроения являются массовыми? Есть ли в этой массовости опасность социального взрыва?

— Опасности нет. Левада говорит, что люди жалеют о распаде СССР, а не об изменении строя. Не о том, что закончила свою жизнь КПСС. Причина — единое экономическое пространство, единый телеграф, железная дорога, энергетическое пространство, тесные связи между родственниками. Сейчас все это нарушено, и в этом отношении мы жалеем о том, что держава распалась. История показывает и покажет нам снова, что держава восстановится в прежних границах: мы слишком многими веками связаны в единое целое — и менталитетом, и психологией, и экономическими факторами. Люди жалеют не о сталинском времени, не об авторитарном управлении — люди жалеют о распаде страны. Врач из СНГ, хороший специалист приезжает в Москву устраиваться на работу, а его диплом недействителен. На Украину надо ехать через два пункта пограничного досмотра… Мы привыкли совсем к другому, к единому пространству. И с этих позиций, с позиций распада державы, ностальгируют больше 60 процентов, уверяю вас.

— Все же градус социального накала в обществе связан с количеством ностальгии? Была ли огромная ностальгия по прежним временам, например, в гражданскую войну?

— Гражданская война ностальгии не имела. Идеология гражданской войны была другая: были очень ловкие пропагандисты, подогретые Германией, — Ленин, Троцкий, Каменев, Зиновьев и вся компания, и играли они на нищете народа, на абсолютном обнищании одних и на том, что появился новый класс — буржуазия, люди богатые и преуспевающие. С 1905 года эти процессы шли вверх, и так же, как в нашем недавнем прошлом немцы платили Горбачеву, чтобы он развалил страну, так и тогда немецкая пропаганда нам прикатила в пломбированном вагоне своего провокатора Ленина. Это совершенно другие механизмы. Ностальгия была, есть и будет, это свойство, присущее всем народам и в большей степени русским: люди мигрируют по всему свету, но ностальгируют по своей Родине совершенно отчаянно только россияне. В гражданскую мы имели совершенно другие факторы: с 1905-го по 1917 год шло резкое расслоение общества. Возьмите Достоевского: герой романа «Идиот» тысячной купюрой прикуривает сигару на глазах у совершенно нищего — вот в чем причина.

— Вы говорите, только русские отчаянно ностальгируют по Родине. А почему, это наше особое свойство?

— Это исторически сложилось. Как говорится, куда мы от князя пойдем — только с князем! Куда от царя-батюшки — только под ним! 300 лет домом Романовых и православной церковью воспитывалась особая патологическая привязанность к матушке-России. «Прощай, немытая Россия, страна рабов, страна господ», — говорил один хорошо известный господин. Пушкин писал: «Я презираю свое отечество, но, когда об этом говорят иностранцы, мне становится особенно обидно». Вертинский: «Свою хоть злую мать, но как-то неудобно вечно в обществе ругать». Понимаете? Вот эта система удержания в повиновении у царя-батюшки, у православной церкви сформировала менталитет «а куда же мы денемся — только здесь». Мы привязаны. Эмигрировать было постыдно, хотя эмигранты всегда были: взял государственный преступник Ленин у околоточного надзирателя паспорт — и дал деру в Женеву. Это было нормой. Сейчас перемещение по миру тоже становится нормой, и наша русская ностальгия по Родине постепенно сойдет на нет. А вот ностальгия по державе останется. Потому что сегодня мы скатились к какой-то окраине невесть какого мира. А ведь у нас была держава. Великодержавный шовинизм всегда был свойственен русской нации.

— Это хорошо или плохо?

— Для страны — хорошо. Такая же ностальгия воспитывается 200 с небольшим лет в Америке. Они тоже говорят: мы — единая держава, сверхдержава.

«Свободная пресса».

ПоделитесьShare on VKShare on FacebookTweet about this on TwitterShare on Google+Email this to someonePrint this page