Околесица. юмористическое приложение

ПОЗДРАВЛЕНИЕ Еще никогда Семечкину не было так трудно, как в этот раз. Обычно поздравительные открытки родственникам писала жена, а он только относил их в почтовый ящик. Теперь все было по-другому. Надя купила открытки и сказала: — Вадик, твоя очередь. — Почему именно моя? — как всегда, возмутился Семечкин. — А потому, что за всю нашу совместную жизнь ты не написал моей маме ни одной поздравительной открытки! Спорить с Надей было бесполезно.

ПОЗДРАВЛЕНИЕ

Еще никогда Семечкину не было так трудно, как в этот раз. Обычно поздравительные открытки родственникам писала жена, а он только относил их в почтовый ящик. Теперь все было по-другому. Надя купила открытки и сказала:

— Вадик, твоя очередь.

— Почему именно моя? — как всегда, возмутился Семечкин.

— А потому, что за всю нашу совместную жизнь ты не написал моей маме ни одной поздравительной открытки!

Спорить с Надей было бесполезно. Для облегчения задачи Семечкин встал на табуретку и достал с антресолей старые открытки, что когда-то прислали им родственники. Вытащив первую попавшуюся, он хотел взять ее за образец, но ничего не получилось. «Дорогие и любимые мои! — писала им теща. — Поздравляю всех вас с Новым годом!» А что ему писать? Уважаемая? Любимая? Может, единственная? Хотя это уже слишком!

Семечкин аккуратно вывел «Дорогая…» и снова впал в ступор. Кто? Ну не дорогая же теща написать? Может, дорогая мама? Антонине Сергеевне будет приятно! Хотя какая она ему мама? Через полчаса раздумий и сомнений он запыхтел над посланием дальше: «Дорогая Антонина Сергеевна! Поздравляем вас с Новым годом!» Потом подумал и перед словом «поздравляем» хотел вставить «от всей души», но было мало места и вместилось только «сердечно».

Семечкин подумал, что пора бы и перекусить, и отправился на кухню. Включил телевизор, где шла прямая трансляция первенства страны по хоккею. И так увлекся, что вспомнил про открытки, лишь когда на кухне нарисовалась супруга. Выражение Надиных глаз не оставляло шансов на путь к отступлению.

— Написал? — спросила она.

— Пишу, пишу, — засуетился Семечкин.

Дальше в поздравительной открытке нужно было что-то желать. Теща обычно желала им счастья, здоровья и благополучия. И обязательно делала приписку: «и всего того, что вы сами себе желаете». Надин брат Федя не отличался оригинальностью и каждый новый год желал им успехов в труде, сибирского здоровья и кавказского долголетия. Сестра Нади Рита, живущая с мужем в Москве, писала, что желает им отличного настроения, долгих лет жизни, исполнения желаний и всяких благ! Теща в самом конце послания непременно добавляла, что желает им «мирного неба над головой!».

Взвесив все «за» и «против», Семечкин выбрал золотую серединку. И накатал: «Желаем вам отличного праздника, хорошей пенсии и солнца над головой. Не болейте!» Взглянув на часы, которые уже показывали половину двенадцатого, он приписал: «А еще желаем в 12 часов ночи поднять бокал шампанского и вспомнить своих родных в Ярославле. Ваши Семечкины».

Надя пробежала глазами текст, улыбнулась и похвалила мужа:

— Молодец! Обязательно поздравь своих родителей, братьев Николая, Георгия, сестру Веру. Дочь Николая Аленка в этом году вышла замуж — не забудь поздравить ее с мужем. А у Веры в ноябре родилась внучка, Ксюшей назвали — ей отдельное пожелание. Из моих родственников Феде с Ниной по открытке чиркнешь — они нас всегда поздравляют. Федькин Андрюшка в пятый класс перешел, непременно пожелай ему успехов в учебе и слушаться родителей!

— Надя, ты хоть времени-то посмотри сколько!

— Вадик, если хорошенько постараться, то до утра все можно закончить. Обязательно напиши тете Вале во Владимир, Сергею Ивановичу с Анфисой Петровной в Нижний Новгород, дяде Саше Ермакову в Санкт-Петербург, подружке моей Ниночке в Армавир…

— А подружке-то твоей почему я должен писать?

— Уж слишком душевно у тебя, милый, получается!

Олег ГОНОЗОВ.

ПАЗЛ

Извините, — сказал

Дед Мороз, поправив съехавшую шапку бобышкой посоха. — У вас не найдется двенадцать рублей? Мне на метро не хватает… Я пробовал бесплатно, но тетка на контроле сказала, что, дескать, много нас сегодня таких волшебников на халяву лезет… А я отдам. В течение года непременно, при случае…

— Да ладно, землячок, о чем речь! — Сверчков протянул деньги. — С кем не бывает. И никаких «отдам»! С приближающимся!

— Спасибо большое. Тогда хоть вот это… На память…

И он вытащил из-под полы шубы картонную коробку. Сверчков поглядел на этикетку. Гномики с фонарями в новогоднем лесу, ежик, веселый глазастый вездеход из мультика, крупная надпись «от 3-х лет». Он потряс коробку, и внутри сухо загремели картонные кусочки будущей мозаики.

— Пазл, — догадался он. — Типа «собери картинку», да?..

Оглянулся, но Деда Мороза уже не было, только двери метро двигались по инерции взад-вперед, стремясь успокоиться и замереть в надлежащем положении.

Дома Сверчков, размашисто смахнув локтем на край стола ножницы, тарелку с клубочками, женский журнал и телепрограмму, высыпал содержимое коробки.

— Это чего притащил? — заинтересовалась Татьяна.

— Дед Мороз подарил, — пояснил Сверчков, распределяя указательным пальцем элементы мозаики по поверхности стола и подгоняя их друг к другу. — Счас соберу… Новогоднее такое… Типа елка, ежик, гномики, детиш…

Он продолжал ворковать, но вдруг осекся. Почти собранная из ярких фрагментиков на столе проявилась зазывно-обнаженная красавица. Она лежала на спине, неприлично задрав кверху ноги в чулочках…

— Та-ак… Гномики, значит? Дед, говоришь, подарил? Что-то сильно озабоченный у тебя этот дед! — Татьяна нависла над произведением Сверчкова. — Где купил? Зачем купил? Тебе родной живой жены уже, что ль, мало? Теперь на девок с картинок решил таращиться?

Тот круговыми движениями ладони разметал пазл по полировке стола. Татьяна засопела и машинально высунула кончик языка, что было не слишком добрым знаком:

— Нет уж, нет уж, пусть лежит, пока мы поедим. Пусть сверкает наглядное пособие! Любуйся на это безобразие! Будешь вот жрать суп и любоваться, извращенец! Потом будешь елку наряжать и тоже любоваться…

Она сама мстительно взялась заново собирать пазл, перебирая кусочки картинки наманикюренными пальчиками быстро, будто на арфе играла. Сверчков выпучил глаза, переводя взгляд с супруги на мозаику, с мозаики на супругу. На столе вместо голой девицы сформировалось и четко проявилось изображение роскошной шубы и крупного бриллианта в оправе.

— Ну? И что шумела? — чуть приободрившись, спросил он.

— Ничего не понимаю… Почему так? А где эта шалава?

— Сказал бы я тебе… Дай-ка…

Он отстранил жену, разобрал и вновь начал собирать пазл. Через полминуты супруга сказала:

— Ладно, дальше не надо.

На готовой половине картинки уже отчетливо проглядывались донышко граненого стакана и часть бутылки с этикеткой «Конь…» на фоне банного веника… Татьяна в свою очередь долго перемешивала разноцветные кусочки картона, что-то бормотала притом, словно произносила заклинания. В этот раз пазл представил Сверчковым перламутровый кабриолет-седан с охапкой желтых роз на заднем сиденье. А на переднем — похожего на губернатора Калифорнии то ли шофера, то ли телохранителя, то ль еще кого, облаченного в строгий костюм.

— Ишь, какого мачо слепила! А сама меня упрекала… — заревновал Сверчков и предложил: — Лучше мы это, того-самого, типа прекратим. А то еще что-нибудь этакое выскочит… Ну, ты понимаешь…

— Да, чего ж не понять… Дед Мороз, говоришь?..

— Ну. Именно он, краснощекий такой. Взял и подарил… За двенадцать рублей.

— Тютя-мутя! За двенадцать! Не догадался ему хотя б сотню дать — глядишь, тогда бы что-то толковое и сложилось. А за двенадцать-то, конечно!.. Фигня всякая.

— Не догадался, блин! Вот что, давай последний раз, только вдвоем. Я ведь что подумал-то… Если вдвоем собрать, то, может быть, это…

— Ну, ну?

— Может быть, ребеночек получится… Как бы задание на новый год. А то мы из года в год откладываем и откладываем…

Татьяна тихо согласилась:

— Давай загадаем…

Они собрали пазл в четыре руки. Затаив дыхание, пригляделись.

— Н-да… — изрек Сверчков, почесав кончик носа.

На картинке обрисовался новый бесшумный многофункциональный моющий пылесос.

— Пойдем кушать, стынет, — позвала Татьяна, проведя ладонями по лицу. — А это… Мы завтра еще попробуем собрать, может, завтра получится. Весь год впереди.

Евгений ОБУХОВ.

ПоделитесьShare on VKShare on FacebookTweet about this on TwitterShare on Google+Email this to someonePrint this page