Всегда с удивлением смотрю на дворничиху, энергичную, средних лет женщину, одетую в оранжевую форму. Скребет и скребет, наклоненная. А тут как-то увидел ее не на тротуаре, а дальше, на… проезжей дороге. Шла по обочине, подбирала с бульдозерного отвала то щепочку, то занесенный ветром пакетик. Поздоровался: — Я вижу, вы расширили объект своих работ… Ведь снежком же всю эту мелочевку занесет, а весной, как каждый год, бульдозером подберут.
Всегда с удивлением смотрю на дворничиху, энергичную, средних лет женщину, одетую в оранжевую форму. Скребет и скребет, наклоненная. А тут как-то увидел ее не на тротуаре, а дальше, на… проезжей дороге. Шла по обочине, подбирала с бульдозерного отвала то щепочку, то занесенный ветром пакетик.
Поздоровался:
— Я вижу, вы расширили объект своих работ… Ведь снежком же всю эту мелочевку занесет, а весной, как каждый год, бульдозером подберут.
— Так это раньше, — охотно вступила в разговор женщина. — А сейчас приказано не только вокруг дома, но и обочины дороги просматривать!
— Вы целый день на ногах! — сжалился я.
— А как же… Это раньше дворник скребанет с утра часика полтора-два — и на диван. А нам строго… За место держусь… Многие желали бы и на эту работу… Сейчас кризис!
И при мне бойкая женщина жестко осадила расфуфыренную дамочку, собачка которой раскорячилась было под тополем:
— С совочком и с пакетиком надо выгуливать псину, подбирать… после себя!
Да, жизнь всех заставила работать на совесть!
Виктор ЕФИМЕНКОВ.







