Когда началась война, Тамара и ее подруги Катя Фомина, Клава Волкова, Зина Стратилатова, Аня Кузьмина и Маша Перегудова уже учились в Костромском химико-технологическом институте, жили в общежитии. Ее возлюбленный Виктор Скороходов в это время отбывал срочную службу, в армии война его и застала. Он, уже переживший ужас первых дней, написал ей: «Не вздумай идти на фронт…»

«ПРИШЛЮ ТЕБЕ

СВОЙ АТТЕСТАТ…»

Общежитие, в котором жили девочки, заняли под госпиталь, платить же за частную квартиру средств не было. Но Виктор и тут поддержал ее: «Я пришлю тебе свой аттестат, учись!»  А для начала прислал пять тысяч денег. Как она не хотела идти получать эти деньги! Отказывалась, пока подруги не прикрикнули на нее:

— С голоду подыхаешь, а строишь из себя два себя!

Деньги все-таки получили, накупили всякой еды, наконец-то наелись досыта хлеба.

Но она понимала, что частную квартиру ей все равно не потянуть, и вернулась домой, устроилась ночной няней в детский дом.

А тут пришла разнарядка на пятнадцать девчонок, и Тамару вызвали в военкомат…

ВОШЬ — ЧП

До Милюшина шли пешком, прямо по покрытому льдом морю, потом до Рыбинска и поездом — до Сонкова. Подвели к землянке: стоит гильза, в ней горит огонек, вдоль стен — нары, на них — солома, на соломе разостланы плащ-палатки.

Но сначала их повели в баню, обработали головы, отстригли косы, выдали теплое белье, гимнастерки, брюки, сапоги, портянки. И дальше приказ:

— Встать, построиться!

Так и жили в этой землянке, обогревались печкой-буржуйкой, правда, выдавали чистые простыни, следили, чтобы не было вшей. Вошь — ЧП!

Потребовалось пять человек со средним образованием для учебы в школе политработников. Тамара попала в эту пятерку, но не захотела выйти, спряталась за девочек. Командир дивизиона пальцем поманил ее к себе. Она вышла, встала по стойке смирно, только сильно покраснела и опустила голову. Командир полка что-то шепнул ему, должно быть, то, что отец Тамары был репрессирован как враг народа.

Так что не взяли в политработники, зато она получила на фронте две специальности — приборист и шофер. Получила права и стала на «газике» возить снаряды, исполняла и другую службу.

Однажды стояла на посту осенней дождливой ночью, охраняла склад с боеприпасами. А незадолго до этого их предупредили, что немцы забросили десант и надо быть предельно осторожными и внимательными. Наверное, это предупреждение и повергло Тамару в ужас, когда она услышала, как хрустнула ветка. Подняла карабин, окликнула:

— Стой! Кто идет?

Никто не ответил, она взяла и бабахнула в темноту. В ответ раздалось конское ржание. Ох и смеялись над ней, а командир похвалил: «Все правильно сделала!»

На мой вопрос: «Что было самым трудным на первых порах?» — Тамара Сергеевна ответила:

— Марш-броски с полной выкладкой. Разбашев был старик, противный такой, гонял нас, не задумываясь о том, что мы девушки и у нас в некоторые дни были свои женские проблемы.

КЛАДБИЩЕ МАШИН

Дошла до самого Питера. Запросили шофера в пулеметный полк, так она попала в Малую Вишеру, где было целое кладбище разбитых и покореженных машин. Пятеро мужчин, которые ей тогда казались стариками, восстанавливали эти машины. А она должна была зимой голыми руками промывать запчасти и приносить им. Однажды случилось несчастье: один парень захотел сменить аккумулятор и попал на неразорвавшуюся мину. Вот тогда Тамара и решила: «Лучше я на фронт пойду, чем погибну в этом металлоломе…» Решила и заявила: «Не полезу больше в этот лом!»

Забыла только, что время-то было военное: сняли с нее погоны, ремень, звездочку с пилотки и под винтовочным прицелом повели на гауптвахту.

Только, на ее счастье, попался навстречу командир бригады Орлов, хороший человек. Улыбнулся по-отечески, спросил:

— Такую красоту и ведут на гауптвахту к голубям! Чем, девочка, провинилась?

— Старики сидят и курят, а меня мыть заставляют! Я шофер и приборист.

Так вместо гауптвахты она попала на станцию Мста. Есть такая речка, впадающая в Ладожское озеро, через нее железнодорожный мост, а дальше — знаменитая Дорога жизни, связывавшая Ленинград с большой землей.

Все горело, все было разрушено. Жила в землянках, служила последним номером в орудии. Немцев уже вовсю теснили.

Я спрашиваю: «Что за специальность — приборист?» Тамара Сергеевна объясняет:

— Вот сидим у прибора, видим: летит беспилотный самолет-разведчик. Через полчаса налетают «мессеры». Мы уже готовы. Моя задача — быстро передать: «Цель поймана!»

Здесь и прослужила Тамара Сергеевна до 9 мая 1945 года. В момент объявления победы она была уже телефонисткой. Услышав радостную весть, закричала подругам: «Девчонки, ура, победа!» Бросила трубку, побежала по землянкам. Что тут началось! Откуда-то взялась гармошка, начались пляски с частушками!

Она готовилась к отправке домой, но вышло все немножко иначе.

ГЕРОИЧЕСКОГО

НЕ СОВЕРШАЛА

Их, двадцать человек, отправили на станцию Одинцово, где находился военный аэродром. Гадали между собой:

— Война же с японцами идет, наверное, нас назначат заправщиками к летунам.

Но им повезло: вместо Дальневосточного фронта их направили полоть морковку. И они, три года не снимавшие гимнастерок, с восторгом содрали с себя все и зашвырнули в кусты. Это было очень опрометчиво, потому что Тамара, не получившая за войну ни царапины, тут, на мирном поле, получила сильнейший солнечный ожог. Две недели лежала в санчасти на животе, зато потом ее отпустили домой.

Так для нее закончилась война. А в 1946 году вернулся и Виктор, с которым она все пять лет переписывалась и которому хранила верность. Расписались в Колодине. Так Тамара Брангулеева стала Скороходовой, пошла работать учителем в Колодинскую школу. До сих пор с любовью вспоминает своих учеников: Люсю Пенину (теперь уже Русакову), Лешу Соколова, Сашу Чижикова и многих других, которые живут в ее памяти.

За годы совместной жизни родились у них с Виктором один за другим два сына и дочь.

За плечами Тамары Сергеевны 88 лет жизни. Много утрат: не стало мамы, не стало Виктора, трагически погиб любимый сынок Валера, с распадом Советского Союза отрезана границей с Казахстаном дочь Ира. И только Сережа, который сам уже пенсионер, последние два года живет с матерью, скрашивая ее одиночество. Тамара Сергеевна совсем не ходит, но по-прежнему живо интересуется всем происходящим, очень много читает.

А еще вспоминает свою жизнь: детство с бабушкой, три года жизни на Кавказе и в Средней Азии, где отец работал инженером-строителем, арест отца и исключение ее из пионеров. Полуголодную жизнь в Колодине, где мать, жену врага народа, почему-то приняли в партию и назначили директором детского дома, ужас от вида эвакуированных ленинградских детей, которых, словно палочки, брали с подвод и на руках носили в помещение. И послевоенную жизнь: работу в школе, на складе райпотребсоюза, в КБО. Постоянное ощущение того, что война помешала ей получить высшее образование, а вернее, направила всю ее жизнь совсем в другую колею.

На мою просьбу поделиться воспоминаниями о войне Тамара Сергеевна ответила:

— Что обо мне писать? Я ничего героического не совершала. Моя война — это страшная, грязная, тяжелая работа.

И мне подумалось: как же несправедливо наше общество к ветеранам, если они, выполнившие эту кровавую работу, живут с неким чувством вины за то, что не бросились под танк со связкой гранат, а вернулись домой живыми!

Сейчас Тамара Сергеевна живет в маленькой квартирке на улице Рыбинской, жилищный сертификат ей не положен, потому что в квартире есть отопление, а воду она провела за свой счет. Сгнившие полы и рамы? Ей обещаны небольшие деньги на ремонт. Надеюсь, очередной День Победы (когда-то давно она назвала мне его светлым праздничком) Тамара Сергеевна встретит с хорошим настроением.