Несмотря на свои русские корни, с детских лет питала я необъяснимую для себя и сохранившуюся доныне любовь ко всему украинскому: к украинским песням, стихам, одежде, даже сало и вареники люблю до сей поры несказанно.
Когда в 1982 году я поступила в Литературный институт в Москве, то сразу же пошла искать среди интернационального народонаселения общежития на улице Добролюбова украинцев. Не тех, которые, проживая на Украине, творили на русском языке, а настоящих, природных. И, конечно, нашла. И даже сразу двоих хлопцев — одного из Харькова, другого — из-под Чернигова. Ко всеобщей радости, мы еще оказались и одногодками. Не зная хорошо украинской мовы, я, однако, хорошо ее чувствовала, а потому вскоре ребята доверили мне готовить для творческих семинаров подстрочники их стихов. И, кажется, я справлялась с этим неплохо. А для пущего авторитета я купила русско-украинский словарь, который служит мне верой и правдой и сегодня. Книги Тараса Шевченко, Леси Украинки в моей личной библиотеке только на украинском языке. Кстати сказать, вспомнила я, что в феврале нынешнего года исполнилось 140 лет со дня рождения этой замечательной исконно украинской поэтессы. Многие из ее строк читаются нынче как пророческие.
А В МАЛОРОССИИ НЫНЧЕ НЕ КУРЯТ
В начале ноября 1983 года я впервые побывала на Украине, в Чернигове. Я ожидала, что окунусь в атмосферу украинской культуры, буду слушать украинскую речь. Но Чернигов встретил меня по-русски. Все те же русские вывески на магазинах, все те же книги русских писателей, причем в значительно большем количестве, чем были они тогда в России. И затосковала я, как будто была украинкой по крови, а мне не давали возможности жить по малороссийскому укладу. Обидно мне стало за попрание основ жизни самодостаточного, богато одаренного природой народа.
А потом страну нашу разорвали на клочья, видимо, полагая, что это принесет радость удовлетворения простому народу. У нас всегда так: кто-то, кого мы чаще всего в глаза не видали, непонятно на каком основании берет на себя смелость знать лучше нас то, что нам жизненно необходимо. С особым вниманием следила я за тем, что происходит именно на Украине. По моему разумению, Россия, Белоруссия и Украина, государства, имеющие общие славянские корни, не должны были расходиться. В отношении них должна была заработать особая программа, направленная на укрепление связей на базе развития самобытности каждого народа. Но политиков меньше всего интересовал этот тройственный союз, который, оставаясь союзом, был бы, конечно, много сильнее, чем каждый из суверенитетов по отдельности. И государства пошли каждое своим путем.
В конце апреля этого года я наконец-то снова побывала на Украине, в Днепропетровске. От Москвы 17 часов на поезде, основная часть пути приходилась на ночь. На бессонную ночь. Ибо ближе к полуночи, когда я только начинала подремывать, проводник разнес нам, точнее сказать, тем, кто ехал на Украину в гости, миграционные карты, которые мы должны были немедленно заполнить. В нашем отсеке таковых оказалось двое — я и один весьма элегантный армянин моего возраста. Общая беда сблизила нас и подружила до конца нашей поездки. С горем пополам заполнив бумаги, мы решили перекурить это дело и тут, в тамбуре, узнали еще одну приятную новость: после Белгорода, то бишь очутившись на территории Украины, нас на законном основании лишали возможности курить. Сначала я огорчилась, но потом наступила на горло собственной песне и порадовалась за Украину: значит, все проблемы в стране уже решены, осталось только расправиться с курением.
Я опять прилегла, но заснуть не успела. На этот раз одеяло с меня стянул российский таможенник. На часах было начало второго пополуночи. Проверили паспорта, поводили фонариком по верхним полкам и отпустили нас с миром. На всю процедуру ушло около часа. Я снова хотела прилечь, но мой новый более опытный товарищ отговорил меня от этого занятия, ибо примерно через час должна была быть украинская таможня. «Наши подобрее, — доверительно сообщил мне армянин. — Украинцы шмонают всерьез». Сам он был настроен не спать до утра, а чтобы не скучать, попивал пивко банку за банкой. В знак дружбы он предложил и мне присоединиться к его компании, но я, к сожалению, до пива не охотница. На этот раз я решила себя не дразнить и спать уже не ложилась. Курящая публика потихоньку по одному украдкой ходила курить в туалет, где было открыто окно. Никто никого не выдавал, держались мужественно и стойко.
Около трех часов ночи в вагон зашли украинские таможенники. Они действительно оказались более дотошными. Поднимали народ, заставляли открывать багажники нижних полок, выискивали там что-то мощными фонариками. Оторвали у каждого половину миграционной карты, поинтересовались, кто на какое время едет на Украину, предупреждали, что если больше чем на неделю, то необходимо будет зарегистрироваться по месту проживания, иначе, мол, могут быть неприятности. У моего армянского собрата по несчастью вышли недоразумения с таможней: на фотографии в паспорте он, видимо, не очень был похож на себя сегодняшего, а потому его несколько раз просили то снять, то надеть очки. Потом куда-то увели, и я стала беспокоиться. Но он вскоре вернулся, бормоча под нос какие-то общепонятные для всех народов мира ругательства.
Стрелки часов подвигались к четырем утра, ложиться спать было уже бессмысленно, и мы с моим соседом провели остаток ночи в задушевной беседе о жизни. Помимо прочего он рассказал мне о том, как в начале 90-х годов прошлого века, в начале разлома некогда могучего Советского Союза, он, коренной армянин, был вынужден вывозить свою семью из Армении в Россию, чтобы не умереть с голоду и спать спокойно. И Россия не обманула его надежд: теперь он преуспевающий бизнесмен, помимо квартиры в Москве имеет еще и дачу в Ярославской области.
ЧУДЕН ДНЕПР
В Днепропетровск я приехала утром Светлого Христова Воскресенья. К слову сказать, Пасха, Троица и Рождество считаются на Украине национальными праздниками, то есть, приходясь на воскресные дни, они на законном основании перетекают в понедельник. И вообще, мне показалось, что украинцы более религиозны, нежели россияне. В пасхальные дни я редко где слышала привычное «Здравствуйте». По большей части люди приветствовали друг друга традиционным для пасхальных дней «Христос воскресе!». Да и новых храмов за последние годы здесь построено значительно больше, чем у нас. А в самом Днепропетровске издаются два православных журнала и две православные газеты.
Когда я уезжала из дома, на улице белела легкая изморозь, здесь же было тепло, зацветали плодовые деревья, которых немало прямо на бульварах, отчего город кажется наряднее и душистее. Хотя и сюда весна нынче припозднилась. После обеда мы отправились на Днепр. Нет, не зря я люблю Украину. Есть за что. Признаюсь, что, по крайней мере, в окрестностях Днепропетровска Днепр впечатляет значительно больше, чем Волга в окрестностях Ярославля. Широк неоглядно, там и сям мелькают небольшие островки, что придает реке особую живинку. По-царски спокоен, а уж взмахнет широкой узорной волной, так словно птица крылом полохнет — зашумят, приклонятся окрест высокие травы, завздыхают прибрежные ивы, заполощут они косами своими по широкой днепровской груди. И вот уже опять тих и спокоен Днепр-батюшка, величественно несет он воды свои в некогда гостеприимное, впоследствии ставшее Черным море. Кстати будет вспомнить и то, что в русских летописях X — XVI веков море это называлось Русским или Скифским.
И ПОТЕМКИН,
И ПУШКИН,
И НЕСТОР МАХНО
Днепропетровск — город сравнительно молодой. Императрица Екатерина II, издав 11 января 1776 года указ о создании укреплений Новой днепровской линии, предусмотрела и основание новой столицы Азовской губернии. Эта дата считается началом отсчета истории города. Первое название города — Екатеринослав. Ему была отведена роль третьей столицы Российской империи, центра огромного южного края. В 1797 году город был переименован в Новороссийск, но через пять лет ему вернули исконное название. В начале XX века городская застройка после строительства через Днепр железнодорожного моста переходит и на левый берег реки. В 1917 году численность населения города составляет уже четверть миллиона человек. В 1926 году Екатеринослав был переименован в Днепропетровск в честь старого большевика-революционера Григория Петровского, работавшего здесь на металлургическом заводе. С сентября 1941 года по октябрь 1943-го город находился в оккупации. К 1976 году население его достигает миллиона человек, и через пять лет на родине генсека Леонида Ильича Брежнева начинается строительство первой очереди метрополитена. Это был его последний подарок своим землякам.
Несмотря на то что город молод, в нем сохранилось немало исторически значимых памятников. Среди них стоит упомянуть дворец князя Григория Потемкина, построенный в 1789 году по проекту архитектора Ивана Старова. Первый камень в основание ныне действующего Свято-Преображенского храма заложила в 1789 году сама императрица Екатерина II.
В отличие от Ярославля Днепропетровск осчастливил своим пребыванием великий русский поэт Пушкин. В мае 1820 года он выехал из Москвы в ссылку в Кишинев. Проехал Чернигов, Киев, а в Екатерино-славе вынужден был остановиться, поскольку заболел лихорадкой. Он поселился здесь в доме начальника управления колонистов Южного края старого генерала Ивана Никитича Инзова, с которым у поэта установились добрые отношения. Инзов наблюдал за тем, чтобы Пушкин постоянно ходил в церковь, ежедневно приглашал его к своему столу, журил за проказы и даже сажал под арест у себя же в доме за столкновения с молдаванскими «боярами». Об Инзове у Пушкина остались самые светлые воспоминания до конца дней. По утверждению краеведов, в эти дни из местной тюрьмы сбежали два брата. Это событие легло в основу пушкинской поэмы «Братья-разбойники». Памятник поэту был возведен в городе в ноябре 1901 года. На доме Инзова установлена мемориальная доска, а в самом доме расположен сейчас литературный музей. Кстати сказать, неподалеку от него стоит и дом с мемориальной доской, символизирующей собой украинскую вольницу, — в нем в годы гражданской войны находился штаб армии Нестора Махно.
А еще Днепропетровск — родина героя Великой Отечественной войны Александра Матросова, которому здесь также установлен памятник. Обнаружила я и прямую историческую связь между Ярославлем и Днепропетровском. В расположенном неподалеку от последнего городе Кировограде, некогда называвшемся Елисаветградом, в 1849 году начинал свою карьеру архитектора Андрей Михайлович Достоевский, практически сосланный сюда после ошибочного ареста как носящий опальную фамилию: Федор Михайлович Достоевский тогда как раз проходил по делу петрашевцев. В 1860 году семья Достоевского-младшего перебирается в Екатеринослав. Через пять лет Достоевские уезжают в Ярославль, где Андрей Михайлович 31 год прослужил в должности губернского архитектора. Его жена Домника Ивановна, урожденная Федорченко, умершая в 1887 году, нашла свой последний приют на Леонтьевском кладбище нашего города. Ее могила сохранилась и доныне.
В Днепропетровске два драматических театра — русский имени Горького и украинский имени Шевченко, театр оперы и балета, дом органной и камерной музыки. Но, на мой взгляд, самая главная достопримечательность здесь — это Днепр с его ажурными длиннокрылыми мостами, набережной, то укатанной в бетон, то оставляющей свободу вольным днепровским волнам, живописной скульптурной группой «Юность Днепра», установленной вблизи Центрального моста.
ПРИ МОЕЙ ЗАРПЛАТЕ
ДА ЖИТЬ БЫ МНЕ ЗДЕСЬ
Надеялась я позавидовать братьям-славянам, ан не пришлось. Так же, как и Россия, Украина нынче стремительно вымирает. Если в 1989 году население этой республики составляло 52 миллиона человек, то теперь — 45,7 миллиона. Население некогда миллионного Днепропетровска с момента последней переписи населения уменьшилось почти на 180 тысяч человек.
Замаячил было повод для зависти, когда я узнала, что проезд в общественном транспорте здесь составляет в российском эквиваленте немногим более трех рублей, а пенсионеры вообще ездят бесплатно. Проезд в маршрутном такси по-нашему семь рублей с полтиной. А когда я прогулялась по центральному, то есть весьма дорогому, рынку города, мне вообще захотелось остаться на Украине навсегда. Буханка черного хлеба в пределах 9 российских рублей, то бишь 3 украинские гривны, белого — не намного дороже. Роскошная говяжья вырезка стоила не выше 200 рублей, а свиная и того дешевле, говяжья печень — около 70 рублей, курица идет по 60 рублей, десяток яиц не дороже 21 рубля, литр подсолнечного масла из жареных семечек, которое действительно масло, а не бензин на керосине, продают всего по 39 рублей, «Российский» сыр — 160 рублей. А сколько здесь свежей речной рыбы! Ярославская область тоже стоит на воде, однако у нас такого рыбного изобилия да еще по такой скромной цене не наблюдается. А водка! И не захочешь, так выпьешь. Ценящаяся знатоками «Хортица» стоит всего 140 рублей, а водка для простонародья — в пределах 60 рублей. Ни с чем не сравнимое по вкусу украинское сало можно купить на этом дорогом рынке от 60 до 90 рублей за килограмм, причем оно уже абсолютно готово к употреблению. Только сигареты, которые, несмотря на суровый запрет властей, все равно покупают и курят, примерно по такой же цене, как и в России.
Остановиться бы мне только на лицезрении цен, так нет же — потянуло меня поинтересоваться пенсиями и зарплатами днепропетровцев. И тут я поняла, что при моей бы по-российским меркам весьма скромной зарплате да жить бы на Украине, завидная была бы я невеста. С 1 апреля этого года прожиточный минимум на Украине — 911 гривен. Умножаем на три и имеем наших 2733 рубля. Для детей до 6 лет — 2496 рублей, от 6 до 18 лет — 3191 рубль, для работающих — 2880 рублей, для утративших трудоспособность — 2292 рубля. В Ярославской же области средний прожиточный минимум составляет 5666 рублей. Для детей — 5594 рубля, для работающих — 6144 рубля, для пенсионеров — 4533 рубля. Минимальная зар-плата на Украине с 1 января этого года составляет 2823 рубля, в России — 4330 рублей. Так что повод для зависти отпал сам собой.
СТРАНА, РАЗОРВАННАЯ ПОПОЛАМ,
ИЛИ ДВЕ СТРАНЫ
В ОДНОЙ
От некогда миллионного Днепропетровска остались нынче лишь широкие проспекты, отчего в городе кажется больше воздуха и меньше машин. А беды здесь как будто по трафарету с российскими изготовлены. Фасады зданий так же, как и у нас, служат тумбами для вездесущей и навязчивой рекламы. Вот в этом трехэтажном доме из стекла и бетона, расположенном в центре города, находилась когда-то областная библиотека. Более 10 лет назад ее отсюда выселили чуть ли не на окраину города. И все это время дом пустовал. Сейчас здесь наблюдаются некоторые подвижки в сторону, конечно же, торгового центра, но пока, кроме объявной рекламы на стенах дома, внутри него ничего не происходит. А вот этот заколоченный подземный переход на одной из главных транспортных магистралей города, проспекте Правды, многие годы верой и правдой служил горожанам. Потом его выкупили предприимчивые дяди и закрыли для прохода, установив внутри какие-то торговые точки. Дело, видимо, не пошло, лавочки обанкротились, но переход людям не вернули. Не потрудились установить здесь и светофор. И теперь народ вынужден либо шагать чуть ли не целый квартал для того, чтобы цивилизованно перейти на другую сторону улицы, либо рисковать жизнью, лавируя, как зайцы по минному полю, среди мчащегося машинного потока.
Но это, на мой взгляд, не самое страшное, что обрушилось на голову самостийной Украины. Страна оказалась нынче практически разорванной пополам — на восток и запад. На востоке, в том же Днепропетровске, преобладает русское население с весьма глубокими по времени проживания в этих местах корнями. Русская речь здесь более привычна, чем украинская. Книг русских писателей и поэтов в книжных магазинах города значительно больше, чем украинских. А вот в западном Львове русских всего около 7 процентов. Преподавание в вузах только на украинском языке. Не лишним будет в этой связи вспомнить и то, что основатель Ярославля — сын Владимира I Ярослав Мудрый — в 1019 году был великим князем Киевским. Сам же князь Владимир I, прозванный в народе Красным Солнышком и в 988 — 989 годах введший в качестве государственной религии христианство, носил титул князя Новгородского и великого князя Киевского, заново укрепил и застроил каменными зданиями Киев. А нынче мятежный Киев, бывший некогда матерью городов русских, ищет в своей истории родственные связи не с Россией, а с Польшей. Вряд ли это есть хорошо для русских и украинцев, которые за долгие годы жизни бок о бок проникли друг в друга и своей культурой, и своей кровью. Видимо, кому-то очень выгодно разжигать это противостояние двух народов внутри одного государства. Но то, что оно не принесет ничего доброго, не вызывает сомнения ни в одной здравомыслящей голове.
И все-таки нашла я на Украине то, по чему долгие годы тосковала моя душа. На следующий день после Пасхи на недолгое время свела меня судьба с двумя украинками — Лидией и Александрой. Еще за несколько часов до встречи не знавшие о моем существовании, они радушно усадили меня за щедрый праздничный стол. И мы, как старые друзья после долгой разлуки, до глубокой ночи рассказывали друг другу о своей жизни, пели песни. Много песен — и русских, и украинских. Я читала им стихи о том, как тяжело сейчас живется России. И женщины не скрывали слез. Потому что и Украине сейчас тоже живется тяжело. И нечего нам троим было делить, кроме одной общей беды, навалившейся на наши державы.
На снимках: 1) самая главная достопримечательность Днепропетровска — Днепр; 2) Свято-Преображенский собор; 3) дом органной и камерной музыки; 4) памятник Пушкину;
5) дом Леонида Ильича Брежнева на улице Рогалева.
