Сегодня у нас в гостях Нелли ЦАПУРИНА, автор книги «Советы юриста для автомобилистов».

— Нелли Евгеньевна, как появилась идея книги? Подобные пособия все больше московские авторы издают. — Мне всегда приходилось дело иметь с транспортными проблемами, где бы ни работала: в Госснабе, сельхозтехнике, геологии. 9 лет проработала юрисконсультом в областном отделении Всероссийского общества автомобилистов. В 2000 году, когда обсуждался проект закона об обязательном страховании, я со статьей «Трижды хитрый закон» выступила против него, хотя и направила в Центральный совет ВОА замечания к нему на 8 листах. Тогда-то мне и предложили сотрудничество в газете «Московский комсомолец» в Ярославле». Два года регулярно из месяца в месяц печатала статьи для автомобилистов в рубрике «Водитель — автомобиль — дорога», отвечала на вопросы. И в «Золотом кольце» в течение года публиковала интервью с должностными лицами и статьи, так или иначе связанные с этой тематикой. Но все опубликованное ранее пришлось практически переделать. 2002 и 2003 годы были богаты на изменения правовой базы. Изменились условия проведения техосмотра, был принят новый Кодекс об административных правонарушениях, новый Гражданско-процессуальный кодекс, с марта 2003 года были введены новые Правила регистрации ТС. МВД приказ N 130 о действиях инспекторов ГИБДД на месте происшествий заменило Методическими рекомендациями, где есть существенные изменения по сравнению с ранее действующей процедурой. А главное — в апреле 2003 года было введено обязательное страхование гражданской ответственности владельцев транспортных средств, чуть позднее приняли правила и тарифы по этому виду страхования. В таком потоке правовых документов трудно разобраться простому автомобилисту. Эта книга задумана для них как подспорье. — Ходят упорные слухи, что тарифы страхования уменьшат. А как же ваша книга? — Объем книги 96 страниц, 11 глав. Она называется «Советы…», следовательно, я советую автомобилистам на все темы: покупка машины, регистрация, техосмотр, совместная собственность супругов, добровольное и обязательное страхование, как действовать во время угона, рассказываю об ответственности дорожных служб, как работает дорожно-патрульная служба ГИБДД, об экспертизе. На мой взгляд, особого внимания заслуживает глава 6 «Административная ответственность», где есть чисто теоретические вопросы для юристов и продвинутых автомобилистов, которые стремятся во все вникнуть сами и обходиться без дорогостоящей адвокатской помощи. В этой главе я объясняю принципиально новое решение законодателей при определении состава административного правонарушения. Когда принимался новый Кодекс об административных правонарушениях, наш законодатель пошел по пути формального состава. А главное, я рассказываю о составе административного правонарушения — объект, субъект, объективная сторона и вина. Обратите внимание и на 7-ю главу — «Административный процесс». Она рассказывает о том, как следует вести себя водителям во время ДТП, чего опасаться, как подстраховаться. Далее я рассказываю о том, как надо действовать, если водителя несправедливо привлекают к административной ответственности, вплоть до судебных обжалований, тонкости этой процедуры с учетом нового в законодательстве и с примерами из моей практики. Эта книга не устареет как минимум 5 лет. А в отношении тарифов здесь опасения напрасны. Я рассказала об общих принципах расчета, показала пример расчета взноса за страхование, подставьте новые цифры… — Практики оценили вашу книгу? — Главную оценку я получила от двух руководителей автошкол. Директор одной автошколы выразился остроумно: «Разжевано очень подробно, поймет даже начинающий водитель и первоходок по судебным инстанциям». Я максимально постаралась, чтобы книга была дешева, в разных торговых точках от 20 до 26 рублей, по карману и пенсионеру-водителю. Но наиболее экономные могут прочитать мою книгу в областной библиотеке им. Некрасова или в библиотеках Ярославского района, туда я передала в дар 30 книжек. — А вот тираж, согласитесь, великоват — 10 тысяч экземпляров. Ведь его надо еще реализовать. — Согласна, но, по статистике, в Ярославской области в год происходит примерно 10 тысяч серьезных дорожно-транспортных происшествий. А насчет тиража, действительно, когда я увидела все книги сразу, схватилась за голову: куда я все дену? Но здорово помогла «Роспечать» — 2 тысячи экземпляров уже реализовала и намерена брать дальше. Структура эта надежная и серьезная, как-никак уже 85 лет существует, киоски у нее по всей Ярославской области. Полтысячи почта России по селам распродала. Тысячу — страховая компания «Тэст-Жасо», что находится на улице Некрасова, 42, взяла еще тепленькими из типографии. Эта компания сделала оригинальный ход — своим клиентам в качестве подарка к договору обязательного страхования выдает мою книгу. Часть книг я раздарила. Так что сейчас осталась ровно половина тиража. Начался массовый выезд автомобилистов на дороги области, и я надеюсь на дальнейший интерес к своей книге. Хочется, чтобы и автолюбители дали мне совет, какие новые главы включить, какие вопросы надо осветить в следующем издании. — Заразились издательским зудом? — Честно говоря, я бы лучше издавала книги по экономике, экономика — моя большая любовь. Три года была вольным слушателем на спецфаке Всесоюзного заочного финансово-экономического института. Серьезно занималась статистикой, перерыла даже все издания ярославской земской статистики в областной библиотеке. Сейчас готовлю к изданию брошюру «Лесная Поляна в зеркале реформ», дело за малым — спонсор нужен, как и на второе издание книги «Советы юриста для автомобилистов». Кредиты брать легко, а я до сих пор не все долги отдала за первое издание.

Две мышкинские старушки интеллигентного типа, из педагогов. Одна, Надежда Ивановна, — веселая, ясноглазая, ей 82 года. Другая — Вера Ивановна, года на три помоложе, но согбенная и выглядит постарше. Она-то и соблазнила Надежду Ивановну поехать за 40 километров в село Рождествено и там у знакомой женщины купить молока по 6 рублей за литр, то есть в два раза дешевле, чем на рынке.

В результате получится бизнес, если еще учесть, что обе они ветераны труда и билет у них бесплатный. Старушки — вдовы. Пенсии им бы хватило, да вот внукам помочь хочется. Пришли на автостанцию с банками. Здесь что-то вроде митинга. Краснолицый опухший мужчина кричит, что кандидат такой-то все врет! Молодые женщины его с удовольствием слушали, пока не заговорили про творог. В их деревнях творог московским скупщикам отказываются по 25 рублей за килограмм сдавать. Мало! Старушки, сев в автобус, порадовались, что им молоко хорошее, прямо из-под коровы, достанется так дешево. Правда, Надежда Ивановна, наслушавшись краснолицего мужчины, занервничала. «Мне, — говорит потихоньку Вере Ивановне, — сон сегодня неприятный приснился. Будто бы сижу у окна, пью чай, а в небе появляется большой самолет, делает разворот и падает прямо на нашу улицу Газовиков. Взрыв как на войне». От сна к настоящей войне перешла: — Перед войной меня родственники к себе в Ленинград взяли. А началась война — я уже учительницей работала. И директриса мне сказала: «Ты такая маленькая да худенькая — не выдержишь блокады. Уезжай домой в деревню, а то умрешь от голода». — Да, Надя, — говорит Вера Ивановна, — ты бы блокады не выдержала. Я и здесь, в Мышкине, так едва ноги таскала. А хлеб-то, похоже, у нас стал стоить теперь как в послевоенные годы. В прошлом году по телевизору говорили, что невиданный урожай собрали. А цены на хлеб подняли! Увлекаясь, они развивают хлебную тему. Вспоминают, кто какую пайку получал, цены, поправляют друг друга. Так за разговорами миновали и село Шипилово, где выборные дебаты между пассажирами затихли. Теперь о хлебе вспоминает одна согбенная Вера Ивановна. Как устраивалась она перед войной на работу в Кривец, в дом инвалидов. Там родственник был директором, да и то брать не хотел. Ухитрилась подделать документы, что она на один год постарше. «Узнают, что я ребенка на работу взял, мне попадет!» — сетовал директор. Да кривецкие вступились: «Ты не смотри, что она такая маленькая, она сноровистая!» В войну в Кривец привезли солдат с фронта. Молодые и нераненые, но у всех туберкулез: на сырой земле да в снегу, в окопах валялись. Сандисциплину держали строго. Можно было от них заразиться. Один молодой парень умирал, уже не вставал, ему еду в палату носили. Накопилась целая тумбочка паек. Просил: «Сестренка, возьми, я их руками не трогал!» «Но мы не взяли, боялись», — вздыхает Вера Ивановна. Голосок ее певучий становится еще тоньше: — Там почему-то много эстонцев было. А один был турок — Авал. Веселый такой. Им хлеб на руки не давали, а клали сверху на кружки. Он несет его на кружке, руками не трогает. Увидел меня и стряхнул с кружки на траву: «Ешь!» — Я взяла, села на пенек да и съела, — улыбается Вера Ивановна, — и ничего, не заразилась… Но тут же в голосе ее прорываются слезы: — А братишка одиннадцатилетний умер от туберкулеза. Подбежит — ему набросают из окна в рубашонку паек. Да это ничего, хлеб-то… Наверное, еще и окурок после них покурил… Замолкают. Я удивляюсь. Никогда не слышал, что в Кривце, в бывшей дворянской усадьбе, был туберкулезный госпиталь. Теперь эта болезнь снова возвращается. В прошлом году в Мышкине умер от туберкулеза молодой человек. Восемьдесят душ в день — таков теперь урожай чахотки по России. На соседних сиденьях принялись за местные новости. В Рождествене почта недавно горела. А в соседнем Олисавине юный паренек повесился. Один солидный пассажир заявляет со знающим видом: — Его вскрыли в Угличе, а мозг-то у него — как у восьмидесятилетнего старика! Надежда Ивановна даже обернулась, верно, почувствовав намек на свой возраст. Нет, у них головы нормальные. Обе старушки не простые. Одна чудом от блокады избавилась, а к другой даже туберкулез не пристал. Рождествено — село большое. Разрушенная церковь топорщится в центре. Хозяйка, к которой они торопились, на самом въезде живет. Быстро отоварила дешевым молоком. Успели еще поговорить. У хозяйки две коровы, трое внучат. А муж умер. Дети по хозяйству помогают. На прощание вынесла хозяйка 100 рублей и протянула Надежде Ивановне. Говорит: «Отнеси в Мышкине в церковь». «Зачем? — не поняла Надежда Ивановна, — помянуть, что ли, кого?» «Нет, — говорит хозяйка, — просто так отнеси и отдай». Вернулись в Мышкин поздно. Внучка уже звонила Надежде Ивановне. Куда бабушка пропала? А она, оказывается, бизнесом занялась! Сорок или пятьдесят рублей выгадала. А Надежда Ивановна разлила свои пять литров по банкам и радовалась. Теперь у нее творога на две недели хватит. О еде думать не надо. А утром встала и сразу же пошла в церковь — отдать 100 рублей от той женщины из Рождествена, у которой две коровы да трое внучат, а муж умер.

Имя Евгения Ермолина знают сегодня, по-жалуй, все, кто так или иначе связан с культурой. И не только в Ярославле, но и во всей России. Кандидат искусствоведения, доктор педагогических наук, профессор, заведующий кафедрой культурологии, руководитель подготовки по журналистике Ярославского педагогического университета имени Ушинского, литературный критик, член Союза российских писателей, академик Академии русской современной словесности.

Вот с такой тяжелой ношей подошел Женя к своему полукруглому юбилею. О том, как он докатился до жизни такой, я и побеседовала с ним накануне его 45-летия. АСОЦИАЛЬНАЯ ЛИЧНОСТЬ С БЕРЕГОВ ДВИНЫ Судьба человека начинается в детстве. Там надо искать подводные течения наших удач и неудач. Евгений Ермолин родился 11 апреля 1959 года в селе Хачела Архангельской области. Но семья вскоре покинула эти места, а потому воспоминания детства связаны у Жени с Архангельском, где он жил вплоть до окончания средней школы. Его отец в молодые годы был моряком, до сих пор пишет стихи. И хоть родители расстались рано, однако жажда странствий томила нашего героя изначально, равно как и любовь к художественному слову. Это от отца, по крови, считает Евгений Ермолин. Жили в небольшом пригородном поселке лесозавода. Чахлые, довольно унылые болотистые места. В ста метрах от дома лагерная зона. Хоть и не бывает полярной ночи, но в декабре дня почти нет. Телевизор еще в диковинку. Одно спасение для подростка — книги. Женя читал очень много. Пробовал писать стихи. Мечта уводила его далеко за темные леса, непроходимые болота, колючую проволоку, которую видел изо дня в день. Великое это дело — мечта, ей любые преграды нипочем. Любимыми авторами Жени в ту пору были Мирослав Зикмунд и Иржи Ганзелка. Это они открыли мальчику необъятный мир и заставили поверить, что мир этот можно увидеть, осмыслить, потрогать руками. Тогда и оформилась в мальчишеской голове ясная цель — стать журналистом, чтобы путешествовать. Именно в таком сплаве представлялась тогда Евгению Ермолину профессия журналиста. А потому еще задолго до окончания школы он знал, что будет поступать в МГУ. Уж если получать образование, то только в столице. К поступлению стал готовиться заранее: будучи девятиклассником, отправился в редакцию местной газеты «Северный комсомолец», чтобы завязать контакты. До сих пор Женя с благодарностью вспоминает коллектив этой газеты, столь дружелюбно принявший не-опытного парня. Чувство благодарности явно довлеет в отношениях Ермолина к людям. И он, не боясь прослыть старомодным, называет себя сентиментальным человеком. Писал заметки на школьные темы, опубликовал даже полтора своих стихотворения. Это был единственный, по его словам, поэтический опыт. Школу закончил с золотой медалью, но тогда это не играло столь уж большой роли. Экзамены приходилось сдавать на общих основаниях. Поступил. И это была первая победа, первый осуществленный шаг на пути к детской мечте. Окрыленный, Женя с головой окунулся в учебу. Вслед за Бодлером он мог бы сказать про это время: «Да, колыбель моя была библиотека». Библиотека богатейшая, в которой нашел он то, о чем и не ведал, — русских философов конца XIX — начала XX веков, поэтов «серебряного века», многие из которых были в те годы преданы забвению. Советское мировоззрение подверглось жестокому испытанию, из которого Евгений Ермолин вышел, по его определению, асоциальной личностью. МЕЧТА ДАЛА КРЕН Путешествия медленно отходили на второй план. И уже на втором курсе Женя стал заниматься в мастерской критики, сфокусировав свое внимание на литературе и кино. Вскоре появилась и первая публикация в журнале «Литературное обозрение». На критические материалы тогда не замахивался — и сил, и жизненного опыта было маловато. Ограничивался литературными обзорами и размышлениями. Журналистика в чистом виде занимает его меньше всего, потому и считает он, что в те годы журналистом был посредственным. Мечта дала крен. Но путешествовать по лабиринтам человеческого духа оказалось не менее интересным, чем по волнам океана. С «Литературным обозрением», журналом довольно консервативным, любви не получилось, и Евгений Ермолин переместился в более либеральный журнал «Детская литература». Здесь он опубликовал немало статей на тему детской литературы. Но серьезно к работам такого плана не относился. Он чувствовал в себе силы на большее. Подходило время выпуска, и вставал весьма прозаический вопрос: что делать дальше? Прельщала учеба в аспирантуре МГУ, но мест там было мало и расходились они, как правило, по своим и нашим. С большой признательностью вспоминает Евгений Ермолин руководителя мастерской критики Игоря Виноградова, с которым он поддерживает дружеские отношения до сих пор. Диплом защитил по теме «Жанр мелодрамы в кино». Итак, вектор дальнейшего направления определился. Это была грань между журналистикой и искусством. Евгений Ермолин не ошибся — столица дала ему много, заложила основы дальнейшей работы, ставшей смыслом всей жизни. Не случайно он говорит сегодня, что его среда осталась в Москве. САМ НЕ РАССЧИТЫВАЛ НА ТАКОЙ РЕЗУЛЬТАТ В 1981 году Евгений Ермолин появился в Ярославле в редакции газеты «Юность». Приезд его сюда был неслучайным. Во-первых, город нравился, во-вторых, находился он неподалеку и от Москвы, и от Архангельска, где жили его мама и бабушка. Работал стажером, темы давали самые вольные. Жил в общежитии. Некоторое время работал в «Северной магистрали», которая запомнилась ему множеством командировок. Параллельно дописывал кандидатскую диссертацию, которую защитил в 1987 году в институте искусствознания в Москве. Начинались годы перестройки, принесшие с собой относительную свободу в газетных темах. Появились в «Юности» такие яркие журналисты, как Степан Киселев, Александр Журавель, Алексей Невиницын. Как вспоминает Ермолин, время тогда было очень интересное, о другом он и не помышлял. И жизнь просветлела — из общежития перебрался он в малозаселенную коммуналку. Молодые, задорные, они много общались — спорили, строили грандиозные планы. Казалось, жизнь вошла именно в то, единственно верное русло. Вот тогда и проснулся в Евгении флибустьерский дух — он решил крутануть жизненный штурвал на «полный назад». В 1989 году он уволился и ушел в свободное плавание. Хотел даже махнуть куда-нибудь на край света, но успел только добраться до Архангельска и, проработав два месяца в «Северном комсомольце», побывать в командировке на Соловках. Евгений Ермолин считает себя человеком заниженного риска, он не сторонник радикальных перемен в своей жизни. Подвернулось предложение из Ярославского пединститута — приглашали на кафедру русского языка и литературы. Он захотел попробовать и задержался надолго. К тому же факультет в те годы бурно развивался, сюда пришло много молодых педагогов. Да и общение с молодежью — немалый стимул в работе. Перечисляя нынче свои регалии, Евгений Ермолин откровенно признается, что он и сам не рассчитывал на такой результат, не стремился к нему. Потому что основным своим делом по-прежнему считает литературу и искусство. Любители Мельпомены наверняка помнят статьи Евгения Ермолина о ярославском театре, появлявшиеся во множестве в местной периодике. Но, по словам Евгения Анатольевича, плодотворно заниматься театром и кино в провинции невозможно. А потому он полностью переключился на литературу. Своими первыми серьезными критическими опытами он поделился с журналом «Нева» — в 1989 году здесь появился его аналитический памфлет о творчестве Петра Проскурина, имевший широкий читательский резонанс. В начале 90-х годов его бывший учитель Игорь Виноградов, ставший на ту пору главным редактором журнала «Континент», пригласил Евгения Ермолина к сотрудничеству, которое длится до сих пор. В конце 1990 года пересеклись пути Евгения Ермолина и только что родившейся газеты «Золотое кольцо». Два с половиной года работал он заместителем главного редактора и сегодня считает это время самым насыщенным на той стадии становления своей личности. Очень много интересной работы было и в университете. Сначала образовалась новая кафедра культурологии, затем появилась новая для вуза специализация «Журналистика». Евгений Ермолин проявил в этих нововведениях чрезмерную активность и заслуженно достиг степеней известных. Использовав свой педагогический опыт, довольно быстро написал докторскую диссертацию по педагогике и защитился. НА ЧЕМ ДУША ОТДЫХАЕТ Сегодня имя Евгения Ермолина можно встретить в таких уважаемых журналах, как «Новый мир», «Знамя», «Дружба народов». С 1998 года он является действительным членом Академии русской современной словесности, объединившей в себя 40 лучших критиков России. В 2000 году по совокупности журнальных публикаций ему была присуждена альтернативная Букеру российская премия «Антибукер». К слову, Евгений Ермолин довольствовался лишь ее моральной составляющей. Денежный ее эквивалент заплутал в политических лабиринтах. На его счету около 100 журнальных литературно-критических публикаций, не считая работ по краеведению и педагогике. Им издано семь книг, четыре из них связаны с историей Ярославской земли. При таком плотном рабочем графике вопрос о том, на чем душа его отдыхает, был бы неуместен, а потому я перевела его в плоскость «а если бы». Оказывается, если бы у Евгения Ермолина отняли все кафедры, все книги, всю бумагу, а компьютер утопили в Волге и дали бы взамен много-много денег, то он, нимало не горюя о своих заслугах перед Родиной, отправился бы путешествовать, прихватив с собой романы Фолкнера и Грэма Грина, кассеты с музыкой Бетховена и Чайковского. Та мальчишеская неутоленная жажда странствий живет в нем, несмотря на земное притяжение суетной и, увы, скоропортящейся популярности. Ведь не зря же до сих пор из всех городов больше всего он любит города портовые с их особенным таинственным запахом далеких морей и океанов.